И на коня он сел, и гнал его,И гор достиг, и путника в ущельеРазбойники схватили. Он же молвил:«К вождю меня ведите». Привели.Суровый вождь стоял во всеоружье,Склонясь на меч. Но вдруг, когда увиделСвятителя, грядущего вдали, —Затрепетал и бросился бежатьВ смятении пред старцем безоружным.Но Господа любимый ученик,Исполненный великим состраданьем,По терниям, по остриям камней,Над пропастью, как за овцою – пастырь,За грешником погнался, возопив:«Зачем, мое возлюбленное чадо,От своего отца бежишь? Молю,Остановись и пожалей меня,Бездомного и немощного старца!Я слаб: тебя догнать я не могу...
Не бойся: есть надежда на спасенье:Я за тебя пред Богом отвечаю...О, сын мой милый, верь: меня СпасительПослал тебе прощенье даровать.Я пострадаю за тебя: на мнеДа будет кровь, пролитая тобою,И тяжесть всех грехов твоих – на мне».
Остановился отрок и на землюОружие поверг, и подошел,Трепещущий, смиренный, к Иоанну,И край его одежд облобызал,И, пав к ногам, воскликнул: «Отче!»Под ризою десницу от негоУкрыв: она была еще кровавой.
Учитель же привел его в Эфес.И юноша молитвой и слезамиГрехи свои омыл, и в оный день,Когда пред всем народом в Божьем храмеК Святым Дарам разбойник приступил,Как над овцой любимой «пастырь добрый»,Над грешником склонился Иоанн;И радостью великою сиялоЛицо его, меж тем как подавалОн кровь и плоть Спасителя из чаши,И солнца луч обоих озарил —И патриарха с чашей золотою,И в белых ризах отрока пред ним,Как будто бы ученика ХристоваИ грешника соединил ГосподьВ одной любви, в одном луче небесном.
<1892>
Шуточные стихотворения и дружеские послания
Ода Аларчину мосту
Опять мы здесь – окончен пост,Опять мы в стенах безмятежных,Где вкус так верен, ум так прост.Аларчин мост, Аларчин мост,Обитель муз и граций нежных.
Где Вейнберг с длинной бородой,Где Гиппиус и Мережковский,Где веют в воздухе порой,Сменяясь быстрой чередой,То Хитрово, то Михайловский.
Здесь Андреевский – Ламартин,Наш легкомысленный ораторИ легкой моды властелин,Всегда болтающий один —Петр Боборыкин, и сенатор —
Муж с государственным умом,Поклонник Газе, друг законов,И Минский с пасмурным челом,Разочарованный во всем,С полдюженой своих мэонов.
Не унывавший никогдаЖеланный гость на горизонте,С лучом рассвета иногдаВсходил, как поздняя звезда,Сей робкий юноша Висконти.
О золотые вечера,О с Джиоржиадзе светлым <?> чаша,И парадоксами игра,И неизменная икра,Ты, утешительница наша.
Аларчин мост, приют певцов,Прими торжественную оду,Тебя прославить я готовЗа величайший дар богов —За безграничную свободу!
1889 или 1890
Полонскому
Желаю от души, Полонский, мой Учитель,Чтоб радость тихая вошла в твою обитель,И сына Фебова, Асклепия, молю,Да немощь исцелит докучную твою.Еще тому легка докучных лет обуза,С кем разделяет путь пленительная Муза —Бессмертно юная, и трижды счастлив тот,Кто гимн свой до конца восторженно поет…Чреду златых годов без горя и тревогиПошлите Якову Петровичу, о боги!..Я верю, из друзей поэта ни одинНе позабудет дня священных именин!
26 декабря 1892
<А. В. Половцову>
Поклонник Муз и чистых Граций,Я жду тебя под сень дубов,Пушистых елей и акаций,Как Мецената ждал Гораций —Во мгле Тибурских вечеров.Одни за чаем на балконеМы можем в сельской тишинеПоговорить о Парфеноне,О Половецкой старине.Беседы гневным восклицаньемЗдесь Боборыкин не прервет, —Лишь стадо мирное с мычаньемВ полях темнеющих пройдет.И в светлом сумраке лампадыМы снова вызовем с тобой,Полны задумчивой отрады, —Святые призраки Эллады,Земли, обоим нам родной.
Июнь 1894