Сильвио
Нет! Когда я смотрю в небо и в твои глаза, я только вижу в них что-то далекое и забытое. Хочу вспомнить и не могу... Но Его – нет! Пойми же, там – за этими призраками – пустота, мрак! Там – смерть!..
Эстрелла
Сильвио, там – Бог!..
Сильвио
О, если бы я мог верить!..
(Он закрывает лицо руками и плачет.)
Эстрелла
Я иду, государь, чтобы возвестить помилование осужденным.
Сильвио
Эстрелла!..
Эстрелла
Сейчас взойдет солнце... Пора!
(Эстрелла уходит.)
Сильвио(один в предрассветном сумраке)
Верить?.. Но где же Ты? Зачем Твое небо – такое холодное и пустое? Зачем Ты покинул меня одинокого в этой тьме, окруженного ужасом и смертью?.. Если Ты скрываешься за призраками мира, откликнись!.. Где Ты? Услышь меня, Господи!
(Первые лучи солнца вырываются из-за облаков; Сильвио стоит в немом созерцании, потом опускается на колени.)
Солнце!.. Твое ли это – Солнце, Боже мой? Ты ли мне первыми лучами его ответил: «Вот – я!» Вся природа – не глагол ли уст Твоих? Всеми голосами мира не говоришь ли Ты от вечности: «Это – я!» Верю, Господи, помоги моему неверию!..
(Солнце из-за тучи медленно подымается и озаряет Сильвио, простирающего к нему руки.)
Сильвио
Солнце над морем восходит из туч...Бездну зажег его розовый луч...Солнцу, великому солнцу – привет!Слава Тебе, показавшему Свет!Чрез борьбу и хаос дикой,Чрез отчаянье и ложь,Ты к гармонии великойМир измученный ведешь.О, согрей же теплотою,Состраданьем без конца,Утомленные враждою,Наши бедные сердца.Видишь здесь, Тобой спасенный,В теплых, радостных, слезах,Я склоняюсь, умиленныйИ трепещущий, во прах.С плачем дробясь о подножье скалы,Пеной блестят, умирая, валы.Богу «осанна!» – гремит океан...Вьется, как дым из кадильниц, туман…Солнцу, великому солнцу – привет!Слава Тебе, показавшему Свет!Это Ты меня из ночиДланью любящей исторг,Это Ты открыл мне очи,Дал мученье и восторг...Пред Тобой я только плачу,В благодарности я нем...Всемогущий, что я значу?Как я жалок – перед Тем,Кто хранит нас и жалеетКаждый трепетный листок,Как дитя свое, лелеетНепробившийся росток...Дай обнять любовью жгучейЦелый мир – и всей душойДай мне слиться с этой тучей,С этой грозною волной.В камне, в воздухе, в былинкеЖизнь я чувствую, любя,В каждой блещущей росинке,Солнце, вижу я тебя.Вот что не призрак, не сон и не ложь…Боже, молитву мою Ты поймешь...Солнцу, великому солнцу привет!Слава Тебе, показавшему Свет!
1888, 1891
Конец века
Очерки современного Парижа
О, что бы в будущем, предчувствием грозя,Не ожидало нас, – несчастным быть нельзяПри солнце утреннем, весною, город вечный,Когда теряешься в толпе твоей беспечной!Посмотришь на бульвар, где каждый солнцу рад,И распустившихся каштанов ароматВдохнешь, услышишь смех и говор беззаботный,И женское лицо с улыбкой мимолетнойУвидишь издали, и снова, жизнь любя,Невольно радостным почувствуешь себя,И горько вспоминать о северной отчизне...Какой здесь блеск кругом, какая радость жизни!Когда передо мной весельем ты гремишь,На солнце утреннем сияющий Париж,Я счастлив за тебя, и чуждого народаВолнует душу мне и радует свобода.Какая бы печаль ни мучила, грозя —Здесь, в этом городе, несчастным быть нельзя.
Но поздно вечером в мой уголок безмолвныйЯ с шумной улицы вернусь, раздумья полный.Тогда Евангелье читаю в тишине,Меж тем как из окна доносится ко мне,Париж недремлющий, твой шум многоголосый.Над книгой вечною забытые вопросыОпять встают в душе: земная жизнь людейПолна величия, но есть ли правда в ней?Я постигаю вновь твой смысл необычайный,О притча древняя, исполненная тайной:
На ниве богача был урожай хлебов.Он думал: «Некуда собрать моих плодов.Как приготовить дом к такому урожаю?А вот что сделаю: все житницы сломаю,Большие выстрою и соберу тудаМой хлеб, мое добро, и я скажу тогдаДуше моей: душа! простись навек с тревогой,Покойся, – у тебя лежит именья много,На годы многие: гони заботы прочьЕшь, пей и веселись!..» – «Безумец, в эту ночьОтнимут жизнь твою! – сказал Господь. – Несчастный,Кому достанутся твой дом и труд напрасный?»