Изменив своей привычке,Ты, как римлянка рабу,Пятачок бросаешь птичке,Предвещающей судьбу.
Знаю, что за предсказаньеПтичка вытащит тебе:«Исполнение желанья,Изменение в судьбе».
Нет! былое не ошибка!Ты смеешься не над ним!Счастлив тот, чье сердце зыбко,Кто способен стать иным!
Счастлив тот, кто утром встанет,Позабыв про ночь и тень.Счастлив цвет, что быстро вянет,Что цветет единый день.
Будь же в мире – иностранка,Каждый день в краю другом!Стонет старая шарманкаВальс знакомый под окном.
<1910>
В наемной комнате
В наемной комнате все ранит сердце:И рама зеркала, и стульев стиль,Зачем-то со стены глядящий Герцен,И не сметенная с комода пыль.
Нежней прильни ко мне; глаза закроем;И будем слушать шаг печальных дум,Как будто мы сошли на дно морское,Где бледен солнца свет и смутен шум.
Твое дыхание мне рядом слышно,Замедленный твой пульс слежу рукой...Подводные цветы надменно пышны,И разноцветных рыб мелькает рой.
Ах, только об одном могу жалеть я,Что в той же комнате – очнуться мне!Акула проплыла, другая, третья...Закатный рдяный луч скользит на дне.
Как эти миги дум со счастьем схожи,Как к этой нежности близка любовь!Но я открыл глаза, и Герцен тот жеПытливый взор в меня вперяет вновь.
В наемной комнате все сердце ранит.В ней миг мечты – обман, в ней счастье – ложь,Нет, не клонись ко мне! Боюсь желаний!Не надо губ твоих: они язвят, как нож.
<1912>
В ресторане
Вспоминаю под жалобы скрипки,В полусне ресторанных огней,Ускользающий трепет улыбки —Полудетской, желанной, твоей.
С тихим вальсом, знакомо печальным,В темный парк ускользают мечты.Липы дремлют в наряде венчальном,И во мгле улыбаешься – ты.
Этот вальс, этот зов, эти звуки —Возвращает и годы и дни.Я целую дрожащие руки,Мы – во сне, мы – в тени, мы – одни.
Вижу вызовы дерзкого взгляда,Вижу алые губы, как кровь...Ах, не надо, не надо, не надо,Душу снова качает любовь.
Неподвижны у стойки лакеи,Искры брызжет вино и хрусталь...Мы идем по вечерней аллееВ непостижно-прозрачную даль.
Все безжалостней жалобы скрипки,Все безумней взлетают смычки...Ивы темные нежны и гибкиНад лукой потемневшей реки.
1911
После ночи...
После ночи свиданья любовного,Тихой улицей, тающей тьмой,В упоеньи восторга греховного,Возвращаться неспешно домой.
Проходя тротуарами темными,Помнить, в ясном сиянии грез,Как ласкал ты руками нескромнымиГорностай ее нежных волос.
Чуя в теле истому палящую,Слыша шаг свой в глухой тишине,Представлять ее, дремную, спящую,Говорящую «милый» во сне.
И, встречая ночную прелестницу,Улыбаясь в лучах фонаря,Наблюдать, как небесную лестницуВ алый шелк убирает заря…
1904
По торжищам
По торжищам влача тяжелый крест поэта.
Романс
Ты приходил ко мне, холодный,С жемчужным инеем в усах.В вечерний час, со смертью сходный,Твой лоб, твои глаза и щеки
Я грела в маленьких руках.О, как мы были одиноки,Вдвоем, и в мире и в мечтах!Ты приходил ко мне, весенний,
Обвеян запахом листвы.И в час, когда прозрачны тени,Я целовала абрис милыйТвоей склоненной головы,
А древняя луна скользилаПо кругу древней синевы.Ты приходил ко мне, усталыйОт зноя, в пыльный летний день.
Твой рот, страдальческий и алый,Я целовала, берегла яТвою тоскующую лень.Пока, все думы погашая,
Не проникала в окна тень.Настала осень; дождь протяжныйШумит в ленивой тишине,А ты, весь радостный, весь влажный,
Осенних астр цветную связкуНесешь кому-то, но не мне...И вечер грустно шепчет сказкуО невозвратном, о весне...
<1910>
Портрет
Ей лет четырнадцать; ее глазаКак на сережке пара спелых вишен;Она тонка, легка, как стрекоза;И в голосе ее трав шелест слышен.
Она всегда беспечна, и на всехГлядит прищурясь, скупо, как в просонках.Но как, порой, ее коварен смех!..Иль то – Цирцея, спящая в пеленках?