30 – 31 декабря 1911
Предчувствие
Во мгле, под шумный гул метели,Найду ль в горах свой путь, – иль вдруг,Скользнув, паду на дно ущелий?
Со мной венок из иммортелей,Со мной мой посох, верный друг,Во мгле, под шумный гул метели.
Ужель неправду норны пели?Ужель, пройдя и дол и луг,Скользнув, паду на дно ущелий?
Чу! на скале, у старой ели,Хохочет грозно горный дух,Во мгле, под шумный гул метели!
Ужель в тот час, как на свирелиВ долине запоет пастух,Скользнув, паду на дно ущелий?
Взор меркнет... руки онемели...Я выроню венок, – и вдруг,Во мгле, под шумный гул метели,
Скользнув, паду на дно ущелий.
1911
Властительные тени
Зову властительные тени.
Египетский раб
Я жалкий раб царя. С восхода до заката,Среди других рабов, свершаю тяжкий труд,И хлеба кус гнилой – единственная платаЗа слезы и за пот, за тысячи минут.
Когда порой душа отчаяньем объята,Над сгорбленной спиной свистит жестокий кнут,И каждый новый день товарища иль братаВ могилу общую крюками волокут.
Я жалкий раб царя, и жребий мой безвестен;Как утренняя тень, исчезну без следа,Меня с лица земли века сотрут, как плесень;
Но не исчезнет след упорного труда,И вечность простоит, близ озера Мерида,Гробница царская, святая пирамида.
7—20 октября 1911
Моисей
Пророк, чей грозный нимб ваятельРогами поднял над челом,Вождь, полубог, законодатель, —Всё страшно в облике твоем!
Твоя судьба – чудес сплетенье,Душа – противоречий клуб.Ты щедро расточал веленья,Ты был в признаньях тайных скуп.
Жрецами вражьими воспитан,Последней тайны приобщен,И мудростью веков напитан, —Ты смел смотреть во глубь времен.
Беглец гонимый, сын рабыни,Чужих, безвестных стад пастух,Ты с богом говорил в пустыне,Как сын с отцом, как с духом дух.
Ты замысл, гордо-необычный,Как новый мир, таил в себе,И ты, пришлец, косноязычный,Царю пророчил о судьбе.
Пастух, – ты требовал народа,Раб, – совершал ты чудеса.Тебе содействуя, природаТьмой облекала небеса.
Вчера преступник, нынче принятКак вождь, ты был гордыни полн:Ты знал, что жезл взнесешь, и сгинетПогоня меж взметенных волн.
Но что ж, несытый, ты замыслил?Тысячелетий длинный стройТы взмерил, взвесил и исчислил,Как свой удел, как жребий свой.
Народ пастуший и бездомный,Толпу, бродящую в песках,На подвиг страшный и огромныйТы дерзостно обрек в веках.
Сказал: «Ты сломишь все препоны!Весь этот мир, он – мой, он – наш!Я дам тебе мои законы, —Ты их вселенной передашь!
Что может мира жалкий житель?И что могу – я, человек?Ты будь моей мечты хранитель.Теперь, потом, в веках, вовек!»
Назначив цель, ты, год за годом,Водил в пустыне племена,Боролся со своим народом,Крепил умы и рамена;
Великий, строгий, непонятный,Учил мятущихся детей,Готовил их на подвиг ратный,Воспитывал ловцов людей.
И день настал. В дали туманной,Ты, с Нево, взорами обвелДалекий край обетованный,Поник челом и отошел.
Твой лик, спокойно-помертвелый,Взирал на ближний Галаад,Но знал ты, что во все пределыТвои глаголы долетят.
Какие б племена ни встали,Какие б ни пришли века,Им всем вручит твои скрижалиТвоих наместников рука!
Как древле, грозный и безмерный,Над буйным миром ты стоишь,И свой народ, поныне верный,Ведешь державно и хранишь.
Декабрь 1911
Клитемнестра
Сестра – царит в надменной Трое,Сестре – немолчный гимн времен,И славный будет славен вдвое,Когда он за сестру сражен.
Певцы, на царском шумном пире,Лишь о Елене станут петь,И в их стихах, и в громкой лиреЕй суждено вовек блестеть.
Не обе ли мы дщери Леды?И Зевс не также ль мой отец?Мне – униженья, ей – победы?Мне – в тернах, в розах – ей венец?
Не вся ль Эллада за ЕленуСтоит? Ахейские судаКрутят вдали морскую пену,И наши пусты города!
Мое Атрид покинул ложе,Привесил бранный меч к бедру,Забыл покой, – и за кого же?Не за меня, а за сестру!