Стуча ожерельями, кольцами,Склоняется, вся обессилена,И просит, и молит чего-то,И плачет, и плачет, и плачетНад свитком покровов моих...
Но как, окружен богомольцами,Безмолвен бог, с обликом филина,Я скован всесильной дремотой.Умершим что скажет, что значитПризыв непрозревших живых!
1913
Иксион и Зевс
Иксион
О Зевс! где гром твой? до земли онНе досягнул! где молньи все?Пусть распинаем я, Иксион,На беспощадном колесе!Пусть Тартара пространства серы,Пусть муки вечны впереди, —Я груди волоокой Геры,Дрожа, прижал к своей груди!
Зевс
Смертный безумец! не Геру ласкал ты!Зевса забыл ты безмерную власть.Призрак обманный в объятьях держал ты;Я обманул ненасытную страсть!Гера со мною, чиста, неизменна,Здесь, на Олимпе, меж вечных богинь.Смертный, посмевший мечтать дерзновенно,Вечно страдай, все надежды покинь!
Иксион
О Зевс! я радостную ГеруПривел к себе, в ночную тишь.Чем эту пламенную веруВ моей душе ты заглушишь?Так! сделай казнь страшней, огромней,Я счастлив роковой судьбой!А ты, богов властитель, помни,Что я смеялся над тобой!
1913
Филлида
Я помню: мой корабль разбитыйСтал у Фракийских берегов.О, кто ж явился мне защитойВ чужой стране, среди врагов?
Ты, Родопейская Филлида,Царевна, косы чьи – как смоль!Ты облегчила все обиды,Всю сердца сумрачного боль!
И я, в опочивальне темной,Испил все радости любви,Припав, в безвольности нескромной,На груди полные твои!
И что ж! На родине крещеньемМне встали козни, войны, понт, —И годы медлил возвращеньемК тебе неверный Демофонт!
Я верил: ты меня дождешься,Моя далекая жена!И снова в грудь мою вопьешьсяЗубами, в неге полусна.
И вот опять на берег дальнийЯ прибыл: но тебя здесь нет,И только тихий куст миндальныйТвердит про счастье прошлых лот.
О! я вопьюсь в него зубами,Приникну к золотой коре,И, знаю, свежими листамиОн обновится на заре!
Его я выпью кровь и соки,Так, как любовник пьет любовь!Как друг от друга мы далеки,Как близки мы, Филлида, вновь!
1913
В разрушенном Мемфисе
Как царственно в разрушенном Мемфисе,Когда луна, тысячелетий глаз,Глядит печально из померкшей высиНа город, на развалины, на нас.
Ленивый Нил плывет, как воды Стикса;Громады стен проломленных хранятСледы кирки неистового гикса;Строг уцелевших обелисков ряд.
Я – скромный гость из молодой Эллады,И, в тихий час таинственных планет,Обломки громкого былого радыШепнуть пришельцу горестный привет:
«Ты, странник из земли, любимой небом,Сын племени, идущего к лучам, —Пусть ты клянешься Тотом или Фебом,Внимай, внимай, о чужестранец, нам!
Мы были горды, высились высоко,И сердцем мира были мы в веках, —Но час настал, и вот, под бурей Рока,Погнулись мы и полегли во прах.
В твоей стране такие же колонны,Как стебли, капителью расцветут,Падет пред ними путник удивленный,Их чудом света люди назовут.
Но и твои поникнут в прах твердыни,Чтоб после путники иной страны,Останки храмов видя средь пустыни,Дивились им, величьем смущены.
Быть может, в землях их восстанут тожеДворцы царей и капища богов, —Но будут некогда и те похожиНа мой скелет, простертый меж песков.
Поочередно скиптр вселенской славыГрад граду уступает. Не гордись,Пришелец. В мире все на время правы,Но вечно прав лишь тот, кто держит высь!»
Торжествен голос царственных развалин,Но, словно Стикс, струится черный Нил.И диск луны, прекрасен и печален,Свой вечный путь вершит над сном могил.
1913
Сны
В замке пышном и старинном, где пустынный круг покоевОсвящен и облелеян грустной тайной тишины,Дни следя, как свиток длинный, жажду жизни успокоив,Я всегда мечтой овеян, я храню любовно сны.
Сны приходят в пестрой смене, ряд видений нежит душу,Но одна мечта меж ними мне дороже всех других.Ради милых умилений давней клятвы не нарушу,Утаю святое имя, не включу в певучий стих!
Словно девушка стыдлива, шаловлива, как ребенок,И как женщина желанна, предо мной встает она:Губы сжаты так тоскливо, стан изогнутый так тонок,И глаза глядят так странно – из. глубин неясных сна!