Но с диким кобчиком, за лакомый кусокПоспорив у моря, вступил он в бой без чести,И, клюнутый в крыло, угрюм, уныл и строг,Сел на насесте.
Пусть рана зажила, – все помня о былом,Он со скалы своей взлетать не смеет в долы,Лишь подозрительно бросает взор кругом,Страшась крамолы.
Пусть снова бой идет за реки, за моря,На ловлю пусть летят опять цари пернатых;Предпочитает он, чем в бой вступать, – царя,Сидеть в палатах.
Но, чтоб не растерять остаток прежних сил,Порой подъемлет он перун свой, как бывало...И грозной молнией уж сколько поразилОн птицы малой!
И сколько вкруг себя он разогнал друзей,Посмевших перед ним свободно молвить слово:Теперь его завет один: «Дави и бейВсё то, что ново!»
Бывало, пестунов он выбирать умел,Когда он замышлял опять полет гигантский,Потемкин был при нем, Державин славу пел,Служил Сперанский.
Но пустота теперь на северной скале;Крыло орла висит, и взор орлиный смутен,А служит птичником при стихнувшем орлеТеперь Распутин.
10 июля 1914
Противоречия
1. Песни
Нет таких дней, когда песни – не нужны:Тают печали в лучах красоты.И на иконах есть венчик жемчужный,И на могилах сажают цветы.– Но почему же сегодня не дружныС песней раздумья и с рифмой мечты?
Пусть по полям окровавленным гневноРыщут зубастые звери Войны!Буйствует Жизнь и без них каждодневно,Губит жестоко и в дни тишины.– Но почему же не реют напевноГрустные думы и черные сны?
Молнии минут, и гром отгрохочет,Новое солнце над миром взойдет,Вечен лишь тот, кто поет и пророчитВечную тайну нездешних высот!– Но почему же мой голос не хочетВечное петь в этот сумрачный год?
9 декабря 1915
2. Любимые мелочи
Опять к любимым мелочам,Я думал, жизнь меня принудит:К привычным песням и речам...Но сны мрачны, и по ночамМеня невольный трепет будит.
Хочу забыть, – забыть нельзя.Во мраке лики роковыеСтоят, насмешливо грозя,И кровью залита стезя,Твоя, – скорбящая Россия!
Мысль говорит: «Твоих стиховЧто голос, еле слышный, может?Вернись к напевам прежних строф!»Но, словно гул колоколов,Призыв таинственный тревожит.
9 декабря 1915
Падшие цари
Властью некий обаянны,
До восшествия зари,
Дремлют, грозны и туманны,
Словно падшие цари.
Французский летчик, утром сбросив бомбы в Германии, и полудню достиг Милана.
Я смотрел, в озареньи заката,Из Милана на профили Альп,Как смотрели, на них же, когда-тоПолководцы в дни Пиев и Гальб;
Как назад, не предвидя позоров,Горделиво смотрел Ганнибал;И, тот путь повторивший, Суворов, —Победители кручей и скал;
Как смотрели владыки вселенной,Короли и вожди, – иль, скорей,Как наш Тютчев смотрел вдохновенный,Прозревавший здесь «падших царей».
Альпы! гордые Альпы! Вы былиНепреложным пределом земли,И пред вами покорно клонилиСвой увенчанный гнев короли...
Но взнеслись небывалые птицы,Зачирикал пропеллер с высот,Презирая земные границы,Полетел через Альпы пилот.
На заре он в Германии сеялРазрушительный град сквозь туман,А к полудню в Италии реял,Восхищая союзный Милан.
Долго вы, день за днем, век от века,Воскресали в пыланьи зари,Но пришло торжество человека...Преклоняйтесь, былые цари!
1916
Рыбье празднество
Пусть царит уныние где-то на земле!Беспечально празднество рыб в Па-де-Кале!
В залах малахитовых водного дворцаСобрались, по выводкам, толпы без конца:
Здесь акулы грузные, окуни, трески,Рыбешки летучие, пестрые бычки.
Малые, огромные, все плывут, спешат...Светит электричеством, в коридорах, скат;
Сверху светит водоросль, пышный канделябр:Сколько блесков, отблесков, и чешуи, и жабр!
Будут пляски разные, и потехи ждут:Там, на груде раковин, позабавит спрут;
В хижине коралловой хор морских коньковПантомимой пламенной увлечет без слов;