И пусть, взглянув угрюмо к Югу,Как древле, ты увидишь вновь —Дым, сталь, огни, тела и кровь,Миры, грозящие друг другу:Ты хмурый вновь отводишь лоб,Как в дни, когда шумел потоп.
Творенья современник, ведалТы человечества конец,И тайну новых дней – ТворецТвоим сединам заповедал:Встав над кровавостью равнин,Что будет, – знаешь ты один.
Январь 1916
Эривань
В Баку
Стыдливо стучатся о пристань валыКаспийского моря,Подкрашенной пеной – и выступ скалы,И плиты узоря,
На рейде ряды разноцветных судовКачаются кротко,И мирно дрожит на волненьи валовПодводная лодка.
Сплетается ветер с январским теплом,Живительно-свежий,И ищет мечта, в далеке голубом,Персидских прибрежий.
Там розы Шираза, там сад Шах-наме,Газели Гафиза...И грезы о прошлом блистают в уме,Как пестрая риза.
Привет тебе, дальний и дивный Иран,Ты, праотец мира,Где некогда шли спарапеты армянЗа знаменем Кира...
Но мирно на рейде трепещут судаС шелками, с изюмом;Стыдливо о пристань стучится водаС приветливым шумом;
На улице быстрая смена толпы,Покорной минуте,И гордо стоят нефтяные столпыНа Биби-Эйбуте.
24 января 1916
Баку
Тигран Великий
95—56 гг. До р. X.
В торжественном, лучистом свете,Что блещет сквозь густой туманОтшедших вдаль тысячелетий, —Подобен огненной комете,Над миром ты горишь, Тигран!
Ты понял помыслом крылатымСвой век, ты взвесил мощь племен,И знамя брани над ЕвфратомВознес, в союзе с Митридатом,Но не в безумии, как он.
Ты ставил боевого станаШатры на всех концах земных:В горах Кавказа и Ливана,У струй Куры, у Иордана,В виду столиц, в степях нагих.
И грозен был твой зов военный,Как гром спадавший на врагов:Дрожал, заслыша, парф надменный,И гневно, властелин вселенной,Рим отвечал с семи холмов.
Но, воин, ты умел ЭлладыГармонию и чару чтить;В стихах Гомера знал услады,И образ Мудрости-ПалладыС Нанэ хотел отожествить!
Ты видел в нем не мертвый идол;Свою заветную мечту,Вводя Олимп в свой храм, ты выдал:Навек – к армянской мощи придалТы эллинскую красоту!
И, взором вдаль смотря орлиным,Ты видел свой народ, в веках,Стоящим гордо исполином:Ты к светлым вел его годинамЧрез войны, чрез тоску и страх...
Когда ж военная невзгодаСмела намеченный узор, —Ты помнил благо лишь народа,Не честь свою, не гордость рода, —Как кубок яда, пил позор.
Тигран! мы чтим твой вознесенныйИ лаврами венчанный лик!Но ты, изменой угнетенный,Ты, пред Помпеем преклоненныйВо имя родины, – велик!
11 декабря 1916
Победа при Каррах
53 г. До р. X.
Забыть ли час, когда у сцены,Минуя весь амфитеатр,Явился посланный Сурены,С другой, не праздничной арены, —И дрогнул радостью театр!
Актер, играя роль Агавы,Из рук усталого гонцаПоспешно принял символ славы,Трофей жестокий и кровавыйС чертами римского лица.
Не куклу с обликом Пенфея,Но вражий череп взнес Ясон!Не лживой страстью лицедея,Но правым гневом пламенея,Предстал пред зрителями он.
Подобен воинскому кличуБыл Еврипида стих живой:«Мы, дедовский храня обычай,Несем из гор домой добычу,Оленя, сбитого стрелой!»
Катясь, упала на подмостки,Надменный Красе, твоя глава.В ответ на стук, глухой и жесткий,По всем рядам, как отголоски,Прошла мгновенная молва.
Все понял каждый. Как в тумане,Вдали предстало поле Карр,И стяг армянский в римском стане...И грянул гул рукоплесканий,Как с неба громовой удар.
В пыланьи алого заката,Под небом ясно-голубым,Тем плеском, гордостью объята,Благодарила АрташатаЦаря, унизившего Рим!
1916
Меж прошлым и будущим
Меж прошлым и будущим нить
Я тку неустанной проворной рукою.
Золотой олень
Золотой олень на эбеновой подставке,
китайская статуэтка XIV в, до р. Х
из собрания И. С. Остроухова
Кем этот призрак заколдован?Кто задержал навеки тень?Стоит и смотрит, очарован,В зубах сжав веточку, олень.