Пропел протяжный стон стрелы;Метнулись в яркий день орлы,Владыки круч, жильцы скалы,Далеко слышен гул полета;Как эхо гор, в ответ из мглыЖестоким смехом вторит кто-то.
Стрелок, одет в медвежий мех,Выходит, стал у черных вех.Смолк шум орлов; смолк злобный смех;Белеет снег; в тиши ни звука...Стрелок, продлить спеша успех,Вновь быстро гнет упругость лука.
Но чу! вновь стоп стрелы второй.Враг, стоя за крутой горой,Нацелил в грудь стрелка, – и стройОрлов опять метнулся дико.Стрелок упал; он, как герой,Встречает смерть без слов, без крика.
Багряный ток смочил снега,Простерты рядом два врага...Тишь гор угрюма и строга...Вдали, чуть слышно, взвыла вьюга...Вей, ветер, заметай луга,Пусть рядом спят, навек, два друга!
1916
Евангельские звери
Итальянский аполог XII века (неизвестного автора)
У светлой райской двери,Стремясь в Эдем войти,Евангельские звериСтолпились по пути.
Помногу и по пареСошлись, от всех границ,Земли и моря твари,Сонм гадов, мошек, птиц,.
И Петр, ключей хранитель,Спросил их у ворот:«Чем в райскую обительВы заслужили вход?»
Ослять неустрашимо:«Закрыты мне ль врата?В врата ИерусалимаНе я ль ввезла Христа?»
«В врата не впустят нас ли?»Вол мыкнул за волом:«Не наши ль были яслиМладенцу – первый дом?»
Да стукнув лбом в ворота:«И речь про нас была:«Не поит кто в субботуОсла или вола?»
«И нас – с ушком игольнымПусть также помянут!» —Так, гласом богомольным,Ввернул словцо верблюд.
А слон, стоявший сбокуС конем, сказал меж тем:«На нас волхвы с ВостокаЯвились в Вифлеем».
Рот открывая, рыбы:«А чем, коль нас отнять,Апостолы могли быСемь тысяч напитать?»
И, гласом человека,Добавила одна:«Тобой же в рыбе некойМонета найдена!»
А, из морского лонаТуда приплывший, кит:«Я в знаменьи Ионы, —Промолвил, – не забыт!»
Взнеслись: «Мы званы тоже!» —Все птичьи племена, —«Не мы ль у придорожийСклевали семена?»
Но горлинки младыеПоправили: «Во храмНас принесла Мария,Как жертву небесам!»
И голубь, не дерзаяНапомнить Иордан,Проворковал, порхая:«И я был в жертву дан!»
«От нас он (вспомнить надо ль?)Для притчи знак обрел:«Орлы везде, где падаль!» —Заклекотал орел.
И птицы пели снова,Предвосхищая суд:«Еще об нас есть слово:«Не сеют и не жнут!»
Пролаял пес: «Не глуп я:Напомню те часы,Как Лазаревы струпьяЛизать бежали псы!»
Но, не вступая в споры,Лиса, без дальних слов:«Имеют лисы норы», —Об нас был глас Христов!»
Шакалы и гиеныКричали, что есть сил:«Мы те лизали стены,Где бесноватый жил!»
А свиньи возопили:«К нам обращался он!Не мы ли потопилиБесовский легион?»
Все гады (им не стыдно)Твердили грозный глас:«Вы – змии, вы – ехидны!» —Шипя; «Он назвал нас!»
А скорпион, что носитСвой яд в хвосте, зубаст,Ввернул: «Яйцо коль просят,Кто скорпиона даст?»
«Вы нас не затирайте!» —Рой мошек пел, жужжа, —«Сказал он: «Не сбирайтеБогатств, где моль и ржа!»
Звучало пчел в гуденьи:«Мы званы в наш черед:Ведь он, по воскресеньи,Вкушал пчелиный мед!»
И козы: «Нам дорогу!Внимать был наш удел,Как «Слава в вышних богу!»Хор ангелов воспел!»
И нагло крикнул петел:«Мне ль двери заперты?Не я ль, о Петр, отметил,Как отрекался ты?»
Лишь агнец непорочныйМолчал, потупя взор...Все созерцали – прочныйЭдемских врат запор.
Но Петр, скользнувши взглядомПо странной полосе,Где змий был с агнцем рядом,Решил: «Входите все!
Вы все, в земной юдоли, —Лишь знак доброт и зол.Но горе, кто по волеБыл змий иль злой орел!»
11 апреля, 1916
В стране мечты
Последние поэты
Высокая барка, – мечта-изваяньеВ сверканьи закатных оранжевых светов, —Плыла, увозя из отчизны в изгнаньеПоследних поэтов.
Сограждане их увенчали венками,Но жить им в стране навсегда запретили...Родные холмы с золотыми огнямиИз глаз уходили.
Дома рисовались, как белые пятна,Как призрак туманный – громада собора...И веяло в душу тоской необъятнойМорского простора.