Ковыляя, две старушки,В страхе сторонясь, прошли...Липы, с корня до верхушки,Перекрашены в пыли.
За бульваром – два забора,Дом, как охромевший конь.Слева—речка, дали бора,Феба радостный огонь.
Свечерело... Дымен, валок,Сумрак на ветвях осел.Скрылись стаи черных галок,Крест собора побелел.
На скамейке, под ракитой,Парень девку больно жмет, —То она ворчит сердито,То хохочет, то замрет.
Но уже давно на пыльнойУлице – молчанье царь,И один, сетко-калильный,Гордо светится фонарь.
1911
Праздник в деревне
Ударил звон последнийОконченной обедни;На паперти – народ,Кумач и ситец пестрый;Луч солнца ярко-острыйСлепит глаза и жжет.
Как волки на овчарне,Снуют меж девок парни;Степенней мужикиИх подбивают к пляске.Уже сидят в коляскеПомещицы сынки.
Вот с удочкою длинной,Семинарист, в холстиннойРубахе, в картузе,А с ним учитель хмурый...И бабы, словно дуры,Вослед хохочут все.
Расходятся; походкиНеспешны; все о водкеБолтают меж собой,В сторонке, где охапкиСоломы, ставя бабки,Ведут мальчишки бой.
Луг изумрудный ярок...Вдали – зеленых арокРяды и круг лесов...Присел прохожий нищий...А рядом, на кладбище,Семья простых крестов.
1916
В цыганском таборе
У речной изложины —Пестрые шатры.Лошади стреножены,Зажжены костры.Странно под деревьямиВстретить вольный стан —С древними кочевьямиСжившихся цыган!
Образы священныеПушкинских стихов!Тени незабвенныеВяземского строф!Всё, что с детства впитано,Как мечта мечты, —Предо мной стоит оноВ ризе темноты!
Песнями и гуламиНе во сне ль живу?Правда ль, – с МариуламиВстречусь наяву?Словно сам – в хламиде я,Словно – прошлый век.Сказку про ОвидияЖду в толпе Алек.
Пусть кусками рванымиВиснут шали с плеч;Пусть и ресторанамиДышит чья-то речь;Пусть и электрическийНад вокзалом свет!В этот миг лирическийСкудной правды – нет!
1915
Виденья города
Предутреннего города виденья,Встающие, как призраки, с угла.В пустынном сквере мерные движеньяСолдат; огромные рога вола,Влекущего на рынок иждивеньяДля завтрашнего барского стола;Двух пьяниц распростертых отупенье;Свет фонарей; свет неба; полумгла;Во храме огоньки богослуженья,Которым вторят вдруг колокола...
И вот, у низкой двери, с возвышеньяСтупеньки, подозрительно ала,Ребенок-девушка, как приглашеньеВойти, кивает головой, – мила,Как ангел в луже... Чувство сожаленьяТолкает прочь. И вслед летит хула,Брань гнусная; а окна заведеньяГорят за шторами, как два жерла.Там—смех, там—музыка, там—взвизги пенья...И вторят в высоте колокола.
29 июля 1916
На Ладоге
1. Буря и затишье
Плывем пустынной Ладогой,Под яркой аркой – радугой;Дождь минул; полосаПрозрачных тучек стелется;Закат огнистый целитсяЛучами нам в глаза.
Давно ль волной трехъяруснойКидало челн беспарусныйИ с шаткой кручи насВлекло во глубь отверстую?– Вновь Эос розоперстуюЯ вижу в тихий час.
Но меркнет семицветие...Умрет закат... РаздетееОчам предстанет синь...Потом налягут сумраки...– Заслышав дальний шум реки,К Неве свой парус двинь!
1917
2. Парус и чайка
То поспешно парус складывая,То бессильно в бездну падая,Напряженно режа волны,Утомленный реет челн.
Но, свободно гребни срезывая,Рядом вьется чайка резвая,К тем зыбям летя смелее,Где смятенье волн белей.
Вижу, не без тайной горечи,Кто властительней, кто зорче.Знаю: взор вонзивши рысий,Птица мчит добычу ввысь.
1917
В родных полях
Снежная Россия
За полем снежным – поле снежное,Безмерно-белые луга;Везде – молчанье неизбежное,Снега, снега, снега, снега!
Деревни кое-где расставлены,Как пятна в безднах белизны:Дома сугробами задавлены,Плетни под снегом не видны.
Леса вдали чернеют, голые, —Ветвей запутанная сеть.Лишь ветер песни невеселыеВ них, иней вея, смеет петь.