И было так сладко – на землю поникнуть, лежать одному,И слушать, как нежно чирикают птицы напевы свои,И взглядом украдкой глубоко проникнуть, сквозь травы,во тьму,Где, с грузом, прилежно ведут вереницы домой муравьи.
А дятел далекий застукает четко о высохший ствол,И солнце в просветы сияние бросит, как утром в окно...Лежишь, одинокий, и думаешь кратко, что дух – всеобрел,И сердце привета не хочет, не просит, и все – все равно!
Май 1916
В гамаке
В небе, слабо синеватом,С легкой дымкой белизны,Любо ласточкам крылатымСеять крики с вышины.
Веток скругленные сети,Уловив сверканье дня,Сами блещут в странном светеИзумрудного огня.
Дышат ирисы чуть внятно,Дышит, скошена, трава...Зелень, блеск, цветные пятна,Белизна и синева!
Что все думы! все вопросы!Сладко зыблюсь в гамаке.Мертвый пепел папиросыЧуть сереет на песке.
Я до дна души приемлюЭтот вечер, этот миг,Словно вдруг я понял землю,Тайну вечности постиг.
Были бури, будут бури,Но теперь – лишь тихий сад,Словно сам, в бело-лазури,Я, как ласточка, крылат!
1916
По грибы
Ищу грибы, вскрывая палочкойЗелено-бархатные мхи;Любуюсь простенькой фиалочкой;Слагаю скромные стихи.
В лесу лежат богатства грудами!У корней тоненьких осинТрава сверкает изумрудамиИ под осинник, как рубин.
А боровик, в тени березовой,Чуть из земли возникнув, радК высокой, липке бледно-розовой,Прижаться, как большой агат.
И белый гриб (что клад достигнутый!)Среди дубков пленяет глаз, —На толстой ножке, пышно-выгнутый,Блестя, как дымчатый топаз.
И, как камнями-невеличкамиОсыпан в перстне бриллиант,В корзине желтыми лисичкамиЯ выстилаю узкий кант.
Лягушки прыгают расчетливо,Жужжат жуки, как в две трубы.И собираю я заботливоВ лесу – и рифмы и грибы.
1 июня 1916
Святогор
Сплошное кваканье лягушекС давно заросшего пруда, —Когда из-за лесных верхушекБлестит вечерняя звезда;
В густеющем слегка туманеСпокойный, ровный бег минут,И сладкий бред воспоминаний:Такой же час, такой же пруд...
Все то же. В тех же переливахКрая застылых облаков...И только нет былых счастливых,Дрожа произнесенных слов.
Так что ж! Признай свою мгновенность,Поющий песни человек,И роковую неизменностьПолей, лугов, холмов и рек!
Не так же ль квакали лягушкиИ был зазубрен дальний бор,Когда надменно чрез верхушкиШагал тяжелый Святогор?
И вторит голосом лягушек,Опять, вечерняя пора —Раскатам громогласных пушекНа дальних берегах Днестра.
1916
Черные вороны
Каркайте, черные вороны,Мытые белыми вьюгами:По полю старые бороныХодят за острыми плугами.
Каркайте, черные вороны!Истину скрыть вы посмеете ль?Мечет, крестясь, во все стороныЗерна по бороздам сеятель.
Каркайте, черные вороны!Выкрики издавна слажены;Нивы страданием ораны,Потом кровавым увлажены.
Каркайте, черные вороны,Ваше пророчество! В воздухеГрянет в упор, как укор, оно:«Пахарь! не мысли о роздыхе!»
Каркайте, черные вороны!Долго ль останусь на свете я?Вам же садиться на бороныВновь, за столетьем столетия!
27 мая 1917
Вдоль моря
Мы едем вдоль моря, вдоль моря, вдоль моря...По берегу – снег, и песок, и кусты;Меж морем и небом, просторы узоря,Идет полукруг синеватой черты.
Мы едем, мы едем, мы едем... ПредгорийВзбегает, напротив, за склонами склон;Зубчатый хребет, озираясь на море,За ними белеет, в снегах погребен.
Всё дальше, всё дальше, всё дальше... Мы вторимКолесами поезда гулу валов;И с криками чайки взлетают над морем,И движутся рядом гряды облаков.
Мелькают, мелькают, мелькают, в узоре,Мечети, деревни, деревья, кусты...Вот кладбище смотрится в самое море,К воде наклоняясь, чернеют кресты.
Все пенные, пенные, пенные, в мореВалы затевают свой вольный разбег,Ликуют и буйствуют в дружеском споре,Взлетают, сметая с прибрежия снег...