Все минет. Как льется вода,Исчезнут в веках города,Разрушатся стены в своды,Пройдут племена и народы;Но будет звучать наш заветСквозь сонмы мятущихся лет!Что в нас, то навек неизменно.Все призрачно, бренно и тленно, —Песнь лиры, созданье резца.По будем стоять до конца,Как истина под покрывалом Изиды,Лишь мы. Пирамиды!
Строители наши в векахОсилили сумрачный прах,И тайну природы постигли,И вечные знаки воздвигли,Мечтами в грядущем паря.Пусть канул их мир, как заряВ пыланиях нового века, —Но смутно душа человекаХранит в глубине до сих пор,Что звали – Орфей, Пифагор,Христос, Моисей, Заратустра, друиды,И мы. Пирамиды!
Народы! идя по земле,В сомнениях, в праве и зле,Живите божественной тайной!Вы связаны все не случайноВ единую духом семью!Поймите же общность свою,Вы, индусы, греки, славяне,Романцы, туранцы, армяне,Семиты и все племена!Мы бросили вам семена.Когда ж всколосится посев Атлантиды?Мы ждем. Пирамиды!»
1917
Город вод
Был он, за шумным просторомГрозных зыбей океана,Остров, земли властелин.Тает пред умственным взоромМгла векового тумана,Сумрак безмерных глубин.
Было то – утро вселенной,Счет начинавших столетий,Праздник всемирной весны.В радости жизни мгновенной,Люди там жили, как дети,С верой в волшебные сны.
Властвуя островом, смелоЦарства раздвинул границыЮный и мощный народ...С моря далеко горелоЧудо всесветной столицы,Дивного Города Вод.
Был он – как царь над царями.Все перед ним было жалко:Фивы, Мемфис, Вавилон,Он, опоясан кругамиМеди, свинца, орихалка,Был – как огнем обнесен!
Высилась в центре громадаХрама Прозрачного Света —Дерзостной воли мечта,Мысли и взорам услада,Костью слоновой одета,Золотом вся залита.
Статуи, фрески, колонны,Вязь драгоценных металлов,Сноп самоцветных камней;Сонм неисчетный, бессонный, —В блеск жемчугов и кораллов,В шелк облаченных людей!
Первенец древнего мира,Был он единственным чудом,Город, владыка земель,Тот, где певучая лираВольно царила над людом,Кисть, и резец, и свирель;
Тот, где издавна привыклиЧтить мудрецов; где лежалиНиц перед ними цари;Тот, где все знанья возникли,Чтоб обессмертить все далиБлагостью новой зари!
Был – золотой АтлантидыОстров таинственно-властный,Ставивший вехи в веках:Символы числ, пирамиды, —В Мексике жгуче-прекрасной,В нильских бесплодных песках.
Был, – но его совершенстваГрани предельной достигли,Может быть, грань перешли...И, исчерпав все блаженства,Всё, что возможно, постиглиПервые дети Земли.
Дерзко умы молодыеДальше, вперед посягнули,К целям запретным стремясь...Грозно восстали стихии,В буре, и в громе, и в гулеМира нарушили связь.
Пламя, и дымы, и пеныВстали, как вихрь урагана;Рухнули тверди высот;Рухнули башни и стены,Всё, – и простор ОкеанаХлынул над Городом Вод!
1917
Эгейские вазы
Они пленительны и нежны,Они изысканно-небрежны,То гармонически размерны,То соблазнительно неверны,Всегда законченны и цельны,Неизмеримо-нераздельны,И завершенность линий ихЗвучит, как полнопевный стих.
От грозных и огромных пифовДо тонких, выточенных скифов,Амфоры, лекифи, фиалы,Арибаллы и самый малыйКаликий, все – живое чудо:В чертах разбитого сосуда,Загадку смерти разреша,Таится некая душа!
Как исхищренны их узоры,Ласкающие сладко взоры:В запутанности линий гнутых,То разомкнутых, то сомкнутых,Как много жизни претворенной, —Пресыщенной и утомленнойХолодным строем красоты,В исканьях новой остроты!
И вот, причудливо согнуты,Выводят щупальцами спрутыПо стенкам нежные спирали;Плывут дельфины на бокале,И безобразны и прекрасны;И стебель, странно-сладострастный, —Па что-то грешное намек, —Сгибает девственный цветок.