В Варшаве, и в Вильне, и в задумчивом ТальсенеЗа вами я долго и грустно следил.И все мне казалось: стремитесь вы в вальсеНеизбежном, над тайной бессмертных могил.
Как будто в вас ожили виденья библейские,И матерь Ревекка, и дева Рахиль, —Отвеяны помыслы ненужно-житейские,И в новом жива вековечная быль.
Еврейские девушки! в холодной РоссииВы – бессонная память о знойной стране,Живое преданье о грядущем Мессии вы...Девушки-матери, близки вы мне!
Август 1914. Вильно
Из прежде в теперь
Грядущий гимн
Солнце летит неизмерной орбитой,Звезды меняют шеренгами строй...Что ж, если что-то под солнцем разбито?Бей, и удары удвой и утрой!
Пал Илион, чтобы славить Гомеру!Распят Христос, чтобы Данту мечтать!Правду за вымысел! меру за меру!Нам ли сказанья веков дочитать!
Дни отбушуют, и станем мы самиСказкой, виденьем в провале былом.Кем же в столетья войдем? голосамиЧьими докатится красный псалом?
Он, нам неведомый, встанет, почуетИстину наших разорванных дней,То, что теперь лишь по душам кочует,Свет, что за далью полней и видней.
Станут иными узоры Медведиц,Станет весь мир из машин и из воль...Все ж из былого, поэт-сердцеведец,Гимн о былом – твой – восславить позволь!
Ноябрь 1921
Октябрь 1917 года
Есть месяцы, отмеченные РокомВ календаре столетий. Кто сотретНа мировых скрижалях иды марта,Когда последний римский вольнолюбецТирану в грудь направил свой клинок?Как позабыть, в холодно-мглистом полдне,Строй дерзких, град картечи, все, что слитоС глухим четырнадцатым декабря?Как знамена, кровавым блеском реютНад морем Революции ВеликойДвадцатое июня, и десятыйДень августа, и скорбный день – брюмер.Та ж Франция явила два пыланья —Февральской и июльской новизны.Но выше всех над датами святыми,Над декабрем, чем светел пятый год,Над февралем семнадцатого года,Сверкаешь ты, слепительный Октябрь,Преобразивший сумрачную осеньВ ликующую силами весну,Зажегший новый день над дряхлой жизньюИ заревом немеркнущим победноНам озаривший правый путь в веках!
1920
Коммунарам
Под вопль вражды, под гулким гневомНедаром вы легли в веках, —Упал над миром тучным севомВаш огненно-кровавый прах.
Вы, лабиринтцы, в дни позораПод дерзким эллинским копьем;Ты, круг священный Пифагора,Поющий на костре своем;
Вы, все, что восставали, тая,Вальденцы, Виклеф, Гуса стан,Пророки нового Синая,Ты, исступленный Иоанн;
И вы, кто жертвой искупленийЛегли в Париже, у стены,Чьи грозно вопящие тениВ лучах побед вознесены!
Как в басне, из зубов драконаВозникли мощные бойцы,Бросаете в земное лоноВы мученичества венцы.
Под те же гулы и угрозы,Приемля ваш немолчный зов,Мы ваши праведные грезыВозносим над борьбой веков!
1920
Оклики
Четвертый октябрь
Окликаю Коршуна в пустыне:– Что летишь, озлоблен и несмел? —«Кончен пир мой! более не стынетТруп за трупом там, где бой гремел!»
Окликаю Волка, что поводитСумрачно зрачками: – Что уныл? —«Нет мне места на пустом заводе;Утром колокол на нем звонил».
Окликаю Ветер: – Почему тыВой ведешь на сумрачных ладах? —«Больше мне нельзя в годину смутыРаздувать пожары в городах!»
Окликаю Зиму: – Эй, старуха!Что твоя повисла голова? —«Плохо мне! Прикончена разруха,Всюду мне в лицо трещат дрова».
Чу! гудок фабричный! Чу! взываютСвистом, пролетая, поезда.Красные знамена обвиваютРусь былую, словно пояса.
Что грозило, выло и рычало,Все притихло, чуя пятый год.Люди, люди! Это лишь начало,Октября четвертого приход!
Из войны, из распрь и потрясенийВсе мы вышли к бодрому труду;Мы куем, справляя срок весенний,Новой жизни новую руду.
Кто трудился, всяк на праздник прошен!Путь вперед – роскошен и широк.Это – зов, что в глубь столетий брошен,Это – наше право, это – рок!