Ты ль, двигавший напевом скалы,Кому внимали барс и тигр,Пребудешь молча одичалыйПри вольном вое наших игр.
Твой бог – наш бог! Что возрожденье,Когда до дна прекрасен миг!Не сам ли в неге опьяненьяИ в нас бог Дионис проник.
Вошел он с вестью о победе,Что смерть давно побеждена, —Все жизни – в сладострастном бреде,Вся вечность – в таинстве вина».
Они стремятся, как пантеры,Но и пантер смирял напев,И лиру взял, исполнен веры,Орфей среди безумных дев.
Он им поет о Евридике,О страшных Орковых вратах...Но песню заглушают крики...Уж – камни в яростных руках.
И пал певец с улыбкой ясной.До брега волны докатив,Как драгоценность, труп безгласныйПринял на грудь свою прилив.
И пышнокудрые наядыБезлюдной и чужой землиУ волн, в пещере, в час прохлады,Его, рыдая, погребли.
Но, не покинув лиры вещей,Поэт, вручая свой обол,Как прежде в Арго, в челн зловещий,Дыша надеждой, перешел.
4 декабря 1903
* * *
– Дитя, скажи мне, что любовь?– Вот этот ужас мой без воли,Вот этот стыд, мгновенье боли,Вот эта стынущая кровь.
– Дитя, скажи мне, что же страсть?– Вот эти слезы, эти пени,Вот эта жажда унижений:Быть как раба, к ногам припасть.
– Дитя, ответь мне, счастье в чем?– В твоей истоме, в этом бреде,В твоем весельи о победе,Во взоре блещущем твоем!
1903
Сфинкс
Я пустынной шел дорогойМеж отвесных, тесных скал, —И внезапно голос строгийСо скалы меня позвал.
Вечерело. По вершинамГас закат. Был дол во мгле.Странный призрак с телом львинымВырос, ожил на скале.
Полузверь и полудеваТам ждала, где шла тропа.И белели справа, слеваКости, кости, черепа...
И, исполнен вещей верыВ полноту нам данных сил,К краю сумрачной пещеры,Человек, я подступил.
И сказал я: «Ты ли это,Переживши сто веков, ,Снова требуешь ответа?Дай загадку, – я готов?!»
Но, недвижима на камне,Тихо, зыбля львиный хвост,Дева, взор вонзив в глаза мне,Ожидала первых звезд:
«Вот загадка, о прохожий,Ты, пришедший из долин!Я тебя спрошу все то же,Что услышал Лаев сын:
Кто из нас двоих загадка?Я ли, дева-сфинкс, иль ты?Может, ночью в тени шаткой,Видишь ты свои мечты?
Если я жива, телесна,Как тебе телесным быть?Нам вдвоем на свете тесно,Я должна тебя сразить!
Но, быть может, я – поэтаВоплощенный легкий сон?В слове смелого ответаБудет призрак расточен.
И действительностью станутТолько кости и скала?Отвечай мне: кто обманут?Я была иль не была?»
И, недвижима на камне,Дева, зыбля львиный хвост,Устремила взор в глаза мне,Взор, принявший отблеск звезд.
Мрак тускнел и рос без меры,К небу высились столпы...Я стоял у врат пещеры...Мимо не было тропы.
1903
* * *
Есть поразительная белостьСнегов в вечерний час, и естьВ их белизне – святая смелость,Земле непокоренной весть!
Пусть тьма близка, и закатилосьНагое солнце за рубеж:Его сиянье только снилось,Но небо то ж, и дали те ж!
И звезды пусть во тьме возникнут,И с изогнутой высотыЗемле свои приветы крикнут:Они растают, как мечты!
Но свет первее солнц и мира,Свет все – что есть, бессветья нет,И тьма лишь царская порфира,В которой выступает свет!
27 января 1904
«Скорпиону» и «Грифу»
Наш мир храня от силы вражьей,В чреде двенадцати имен,У врат небес стоят на стражеВ свой день Весы и Скорпион.
Но от земли, вседневно пленной,В свой юный веруя порыв, —Да посягнет за грань вселенной!—Взлетает ярый Гиппогриф.
Вам, – два врага в едином стане! —Урок видений вековых:Один гори, где мира грани,Другой – стремись нарушить их.
23 марта 1904
Максимилиану Шику
Я многим верил до исступленности.
Эту веру я тебе вручаю,Столько раз обманутую... Что ж!Наш удел идти, скользя, по краю,Наш удел – над темной бездной дрожь.Шаг еще сужден ли мне, не знаю:Но иду, и близко ты идешь!Близким – мой привет! Нов миг паденья —Взгляд, лишь взгляд один без сожаленья.