Но создан я из темной глины,На мне ее тяжелый гнет.Пусть я достиг земной вершины, —Мой корень из низин растет.
Мне Гете – близкий, друг – Вергилий,Верхарну я дарю любовь...Но ввысь всходил не без усилий —Тот, в жилах чьих мужичья кровь.
Я – твой, Россия, твой по роду!Мой предок вел соху в полях.Люблю твой мир, твою природу,Твоих творящих сил размах!
Поля, где с краю и до краюШел «в рабском виде» царь небес,Любя, дрожа, благословляю:Здесь я родился, здесь воскрес!
И там, где нивы спелой рожьюТруду поют хвалу свою,Я в пахаре, с любовной дрожью,Безвестный, брата узнаю!
18 июля 1911, 1918
* * *
Народные вожди! вы – вал, взметенный бурейИ ветром поднятый победно в вышину.Вкруг – неумолчный рев, крик разъяренных фурий,Шум яростной волны, сшибающей волну;
Вкруг – гибель кораблей: изломанные снасти,Обломки мачт и рей, скарб жалкий, и вездеМельканье чьих-то тел – у темных сил во власти,Носимых горестно на досках по воде!
И видят, в грозный миг, глотая соль, матросы,Как вал, велик и горд, проходит мимо них,Чтоб грудью поднятой ударить об утесыИ дальше путь пробить для вольных волн морских!
За ним громады волн стремятся, и покорноОни идут, куда их вал влечет идти:То губят вместе с ним под твердью грозно-черной,То вместе с ним творят грядущему пути.
Но, морем поднятый, вал только морем властен.Он волнами влеком, как волны он влечет, —Так ты, народный вождь, и силен и прекрасен,Пока, как гребень волн, несет тебя – народ!
1918
* * *
Слепой циклон, опустошивСеленья и поля в отчизне,Уходит вдаль... Кто только жив,С земли вставай для новой жизни!
Тела разбросаны вокруг...Не время тосковать на тризне!Свой заступ ладь, веди свой плуг, —Пора за труд – для новой жизни!
Иной в час бури был не смел:Что пользы в поздней укоризне?Сзывай работать всех, кто цел, —Готовить жатву новой жизни!
Судьба меняет часто вид,Лукавой женщины капризней,И ярче после гроз горитВ лазури солнце новой жизни!
На души мертвые людейЖивой водой, как в сказке, брызни:Зови! буди! Надежды сей!Сам верь в возможность новой жизни.
1918
Вешние воды
Импровизация
Есть ряд картин, и близких и далеких,Таимых свято в глубине души;Они, в часы раздумий одиноких,Встают, как яркий сон, в ночной тиши:
Картина утра, – миги до восхода,Когда весь мир – как в ожиданьи зал;Явленья солнца жадно ждет природа,И первый луч зеленовато-ал;
Картина вечера: луной холоднойВолшебно залит лес, балкон иль сад;Все с фейной сказкой так чудесно сходно,И губы ищут ласки наугад;
Картина первой встречи, и разлуки,И страстной ласки, и прощальных слез;Вот, в темноте, ломает кто-то руки...Вот плечи жжет касанье черных кос...
Есть ряд картин, – банальных, но которыхНельзя без. трепета увидеть вновь:Мы любим свет луны, сирени шорох, —За то, что наша в них влита любовь!
И вот в числе таких картин священныхЕсть, в памяти моей, еще одна;Как скромный перл меж перлов драгоценных,В их ожерелье вплетена она:
Картина вешних вод, когда, как море,Разлиты реки; всюду – синева;И лишь вода отражена во взоре,Да кое-где кусты, как острова.
То – символ вечного стремленья к воле,Лик возрожденья в мощной красоте...Но дали вод, затопленное полеИным намеком дороги мечте!
Мне помнится – безбережная Волга...Мы – рядом двое, склонены к рулю...Был теплый вечер... Мы стояли долго,И в первый раз я прошептал: «Люблю'«
О, этот образ! Он глубоко нежит,Язвит, как жало ласковой змеи,Как сталь кинжала, беспощадно режетВсе новые желания мои!
Он говорит о чувствах, недоступныхТеперь душе; об том, что много летПрошло с тех пор, мучительных, преступных;Что оживет земля, а сердце – нет!
Пусть этот образ реет так, – далекийИ вместе близкий, в тайниках души,Порой вставая, как упрек жестокий,И в модном зале, и в ночной тиши!
30 апреля 1918
* * *
Парки бабье лепетаньеЖутко в чуткой тишине...Что оно пророчит мне —Горечь? милость? испытанье?Темных звуков нарастаньеСмысла грозного полно.Чу! жужжит веретено,Вьет кудель седая пряха...Скоро ль нить мою с размахаЕй обрезать суждено!