Жизнь, косясь в лихорадке, множит подсчетыБроненосцев, бипланов, мортир, субмарин...Человечество – Фауст! иль в музеях еще тыНе развесил вдосталь батальных картин?
Так было, так есть... неужели так будет?«Марш!» и «пли!» – как молитва! Первенствуй, капитал!Навсегда ль гулы армий – музыка будней?Красный сок не довольно ль поля пропитал?
Пацифисты лепечут, в сюртуках и во фраках;Их умильные речи – с клюквой сладкий сироп...Но за рынками гонка – покрепче арака.Хмельны взоры Америк, пьяны лапы Европ!
<1923>
Шарманка
Не запела, застонала,Заскрипела то, что знала,И забыла, – быль иль сон?Песня – вздохи, пляска – стон.Скорбный вопль за блеском бальным,Вальс в напеве погребальном...Вздрогнет, охнув, ржавый вал,Кашель старческий обронит, —И мазуркой вновь хоронит,Плачем правит карнавал.
Наших бабушек приманка,Как ты, шамкая, шарманка,До трамваев дожила?Краска с ящика сошла,Доски гнилы, слева, справа;Лишь на створке – немец бравый,В шляпе длинное перо.Петь ты хочешь дряхлым хрипом,Но, под полинялым трипом,Ох, скрипит, болит нутро!
Звуки, словно в стужу, дрогнут.А старик, над старой согнут,Вертит, вертит рукоять...Эй, бедняк! чего стоять!Все – кто в кино, кто на даче...Или ты не ждешь подачи,Нищий мейстер? – что пятак!Только б стоном удлиненнымЖить в былом, в похороненном:Плакать можно ведь и так!
1923
Германии
1923
Кошмар! Кошмар опять! Один из многих,Историей являемых в бреду:Сонм пауков, огромных, восьминогих,Сосущих кровь близ мертвых клумб в саду.
Германия! Да, ты в былом повиннаЗа страшное, но – страшен твой расчет!Раздавлена низринутой лавиной,Ты знала казнь, вновь казнь, и казнь еще!Нет ничего: ни стран – манить под тропик,Ни стимеров – дробить в морях стекло,Ни фоккеров – кричать, что век торопит,Ни шахт, копивших уголь и тепло,Ни золота, ни хлеба... Да! свидетельВесь мир, как рок смеялся и казнил:Твои богатства рвали все, а детямНет молока, и в школах нет чернил!
И тщетно те, кто зиждил этоБогатство, те, чей подвиг – труд,Встают, чтоб мышцами атлетаОткрыть блистанье лучших руд:Им против – свой земляк-предатель,Им против – звон чужих монет...На Шпрее зажечься ль новой дате?Мечтаешь: да! быть может: нет...От Сен и Тибров до МиссурейСледит строй мировых владык,И, веря в помощь, твердо в РуреСтоит француз, примкнув свой штык.
А те? – Веселятся и пляшут, ведь раныИх бойни избытой – не им;И золото, золото, – пряно, багряно, —Поет им оркестром немым.Им весело, весело, – золото в башниСлагать, вить второй Вавилон.Что день, их восторг удалей, бесшабашней:Весь мир им достался в полон.Там черный, там желтый, там парий, там кули:Всех – в копи, к станкам, на завод!«Недаром же в Руре штыки мы примкнули!» —Поют, выводя свой гавот.«Враг сломлен, мы вместе, теперь мы посмеем»,«Нам власть над землей с этих пор!»«Над толпами станем, пропляшем по змеям»,«А в фасках фашистов – топор!»
Те пляшут, та исходит кровью,Мир глухо ропщет под пятой...Но с трона вдруг поводит бровьюПугливо идол золотой.На миг в рядах поющих смута,И мысль, прожженная огнем,Кричит невольно и кому-то:«Не надо вспоминать об нем!»А он, у грани их веселий,С земли всходя до звездных сфер,Стоит; и тучи вниз осели,Чтоб людям вскрыть СССР.
Да, так. Старуха Клио хмурееГлядит, как точит кровь земля;Но внове ль ей? все ж от ЛемурииБыл путь до Красного Кремля.И все равно, опять прольются лиТакие ж токи в тайну тьмы:Из бурь войны, из революцииМир стал двойным: они и мы.Иных нет сил...
<1923>
На смерть вождя
Пред гробом Вождя преклоняя колени,Мы славим, мы славим того, кто был ЛенинКто громко воззвал, указуя вперед:«Вставай, подымайся, рабочий народ!»
Сюда, под знаменем Советов,Борцы из армии Труда!Пусть умер он: его заветовМы не забудем никогда!
Он повел нас в последнийИ решительный бой,И к победе мы, Ленин,Смело шли за тобой!Мысль твоя твердо знала,Где наш путь и какой:
С ИнтернационаломВоспрянет род людской!