Товарищи! братья! плывите! плывите!Забудьте про тайну далекой земли!О, счастлив, кто дремлет в надежной защите, —По, дерзкие, здесь мы не смерть обрели!Найти здесь легко пропитанье дневное,Нет, мы не умрем, – но весь день наш уныл,И только встречая дыханье ночное,Встаем мы в волненьи воскреснувших сил!И бродим по городу в злом аромате,И входим в дворцы и в пустые домаНавстречу открытых незримых объятий —И вплоть до рассвета ласкает нас тьма.В ней есть наслажденье до слез и до боли,И сладко лежать нам в пыли и в крови,И счастью в замену не надо нам воли,И зримых лобзаний, и явной любви!
1902
Венеция
Последний день
Он придет, обезумевший мир,Который поэтом прославлен.Будет сладостным ядом отравленВоздух и самый эфир.
С каждым мигом впивая отраву,Обезумеют бедные дети земли:Мудрецы – земледельцы – певцы – короли —Звери – птицы – деревья – и травы.
Станут распускаться странные цветы,Яркие как солнце, дышащие пряно,Открывая к воздуху жаждущие рты.Яркостью нежданной заблестев, поляныЗаструят томительный, жгучий аромат.Птицы исступленные стаями взлетят,Над блестящим городом и на месте дикомЗамелькают с радостным, многосложным криком.Островами новыми встанут в океанеСонмы рыб, теснящихся в ярости желаний.Разбегутся звери по полям и нивам,Прыгая, кувыркаясь в полусне счастливом;И на белой площади северной столицыБудут ползать змеи и скакать тигрицы.
И люди, медленно пьянея,Забудут скудные дела,Как будто первая АстреяВ мир изнемогший снизошла.
Затихнут страшные машиныИ фабрик резкие гудки,И не подымет ни единыйПилы, лопаты иль кирки.
Все будут в праздничных одеждах,В полях, в пути, на площадях,Твердя о сбывшихся надеждах,Восторженно целуя прах.
И вдруг все станет так понятно:И жизнь земли, и голос рек,И звезд магические пятна,И золотой наставший век.
Восстанут новые пророки,С святым сияньем вкруг волос,Твердя, что совершились срокиИ чаянье всемирных грез!
И люди все, как сестры-братья,Семья единого отца,Протянут руки и объятья,И будет радость без конца.
Земля, как всегда, не устанет кружиться,Вкушая то знойного света, то ночи,Но снами никто не захочет упиться,И будут во мраке восторженней очи.В полярных пустынях, в тропических чащах,В открытых дворцах и на улицах шумныхНачнутся неистовства сонмов кипящих,Пиры и веселья народов безумных.Покорные тем же властительным чарам,Веселые звери вмешаются в игры,И девушки в пляске прильнут к ягуарам,И будут с детьми как ровесники тигры.Безмерные хоры и песен и криков,Как дымы, подымутся в небо глухое,До божьих подножий, до ангельских ликов,Мирам славословя блаженство земное.
Дыханьем, наконец, бессильно опьянев,Где в зимнем блеске звезд, где в ярком летнемсвете,Возжаждут все любви – и взрослые и дети —И будут женщины искать мужчин, те – дев.И все найдут себе кто друга, кто подругу,И сил не будет им насытить страсть свою,И с Севера на Юг и вновь на Север с ЮгаПомчит великий вихрь единый стон: «Люблю!»И звери меж людей на тех же камнях лягут,Ласкаясь и любясь, визжа и хохоча,На ступенях дворцов, у позабытых пагод,В раздолии полей, близ моря, у ключа.И странные цветы живыми лепесткамиЗасыплют, словно снег, лежащие тела.И будет в яркий день лазурь гореть звездами,И будет ночи мгла, как знойный час, тепла.Среди чудовищных видений и фантазий,Среди блуждающих и плоть принявших сновВсе жившее замрет в восторженном экстазеИ Смерть закинет сеть на свой последний лов.Ничто не избежит своей судьбы блаженной,Как первые в раю – последние уснут...И ангел вострубит над смолкнувшей вселенной,Все тысячи веков зовя на общий суд.
1903
Во храме Бэла
1
Ассура край постигло наводненье,Погибли севы, смытые водой,Хирели, влагой пьяные, растенья.
Народ стонал, ошеломлен бедой,И яростно все требовали чуда,Теснясь во храм с надеждой и враждой.
Дымилась жертв обугленная груда,Всходили дымы факелов и свеч,Не молкли день и ночь стенанья люда...