В боренье падший невредим;Врагов мы в прахе не топтали,Мы не напомним ныне имТого, что старые скрижалиХранят в преданиях немых;Мы не сожжем Варшавы их;Они народной НемезидыНе узрят гневного лицаИ не услышат песнь обидыОт лиры русского певца.
Но вы, мутители палат,Легкоязычные витии,Вы, черни бедственный набат,Клеветники, враги России!Что взяли вы?… Еще ли россБольной, расслабленный колосс?Еще ли северная славаПустая притча, лживый сон?Скажите: скоро ль нам ВаршаваПредпишет гордый свой закон?
Куда отдвинем строй твердынь?За Буг, до Ворсклы, до Лимана?За кем останется Волынь?За кем наследие Богдана?Признав мятежные права,От нас отторгнется ль Литва?Наш Киев дряхлый, златоглавый,Сей пращур русских городов,Сроднит ли с буйною ВаршавойСвятыню всех своих гробов?
Ваш бурный шум и хриплый крикСмутили ль русского владыку?Скажите, кто главой поник?Кому венец: мечу иль крику?Сильна ли Русь? Война, и мор,И бунт, и внешних бурь напорЕе, беснуясь, потрясали —Смотрите ж: всё стоит она!А вкруг ее волненья пали —И Польши участь решена…
Победа! сердцу сладкий час!Россия! встань и возвышайся!Греми, восторгов общий глас!..Но тише, тише раздавайсяВокруг одра, где он лежит,Могучий мститель злых обид,Кто покорил вершины Тавра,Пред кем смирилась Эривань,Кому суворовского лавраВенок сплела тройная брань.
Восстав из гроба своего,Суворов видит плен Варшавы;Вострепетала тень егоОт блеска им начатой славы!Благословляет он, герой,Твое страданье, твой покой,Твоих сподвижников отвагу,И весть триумфа твоего,И с ней летящего за ПрагуМладого внука своего.
Эхо
Ревет ли зверь в лесу глухом,Трубит ли рог, гремит ли гром,Поет ли дева за холмом —На всякой звукСвой отклик в воздухе пустомРодишь ты вдруг.
Ты внемлешь грохоту громовИ гласу бури и валов,И крику сельских пастухов —И шлешь ответ;Тебе ж нет отзыва… ТаковИ ты, поэт!
* * *
Чем чаще празднует лицейСвою святую годовщину,Тем робче старый круг друзейВ семью стесняется едину,Тем реже он; тем праздник нашВ своем веселии мрачнее;Тем глуше звон заздравных чаш,И наши песни тем грустнее.
Так дуновенья бурь земныхИ нас нечаянно касались,И мы средь пиршеств молодыхДушою часто омрачались;Мы возмужали; рок судилИ нам житейски испытанья,[И смерти дух] средь нас ходилИ назначал свои закланья.
Шесть мест упраздненных стоят,Шести друзей не узрим боле,Они разбросанные спят —Кто здесь, кто там на ратном поКто дома, кто в земле чужой,Кого недуг, кого печалиСвели во мрак земли сырой,И надо всеми мы рыдали.
И мнится, очередь за мной,Зовет меня мой Дельвиг милый,Товарищ юности живой,Товарищ юности унылой,Товарищ песен молодых,Пиров и чистых помышлений,Туда, в толпу теней родныхНавек от нас утекший гений.
Тесней, о милые друзья,Тесней наш верный круг составим,Почившим песнь окончил я,Живых надеждою поздравим,Надеждой некогда опятьВ пиру лицейском очутиться,Всех остальных еще обнятьИ новых жертв уж не страшиться.
Стихотворения 1832 г
«И дале мы пошли – и страх обнял меня…»
I.
И дале мы пошли – и страх обнял меня.Бесенок, под себя поджав свое копыто,Крутил ростовщика у адского огня.
Горячий капал жир в копченое корыто.И лопал на огне печеный ростовщик.А я: «Поведай мне: в сей казни что сокрыто?»
Виргилий мне: "Мой сын, сей казни смысл велик:Одно стяжание имев всегда в предмете,Жир должников своих сосал сей злой старик
И их безжалостно крутил на вашем свете."Тут грешник жареный протяжно возопил:"О, если б я теперь тонул в холодной Лете!
О, если б зимний дождь мне кожу остудил!Сто на сто я терплю: процент неимоверный!" —Тут звучно лопнул он – я взоры потупил.
Тогда услышал я (о диво!) запах скверный,Как будто тухлое разбилось яйцо,Иль карантинный страж курил жаровней серной.
Я, нос себе зажав, отворотил лицо.Но мудрый вождь тащил меня всё дале, дале —И, камень приподняв за медное кольцо,Сошли мы вниз – и я узрел себя в подвале.
II.
Тогда я демонов увидел черный рой,Подобный издали ватаге муравьиной —
И бесы тешились проклятою игрой:
До свода адского касалася вершинойГора стеклянная, [как Арарат] остра —И разлегалася над темною равниной.
И бесы, раскалив как жар чугун ядра,[Пустили вниз его смердящими] когтямиЯдро запрыгало – и гладкая гора,
Звеня, растрескалась колючими звездами.Тогда других чертей нетерпеливый ройЗа жертвой кинулся с ужасными словами.
Схватили под руки жену с ее сестрой,И заголили их, и вниз пихнули с крикомИ обе сидючи пустились вниз стрелой…