Королевич при таком ответеСоскочил с коня вороного,Обнял дочь свою ВодяницуИ, слезами заливаясь, молвил:"Где, скажи, твоя мать Елица?Я слыхал, что она потонула".Отвечает ему Водяница;"Мать моя царица водяная;Она властвует над всеми реками,Над реками и над озерами;Лишь не властвует она синим морем,Синим морем властвует Див-Рыба".Водянице молвил королевич:"Так иди же к водяной царицеИ скажи ей: Яныш королевичЕй поклон усердный посылаетИ у ней свидания проситНа зеленом берегу Моравы.Завтра я заеду за ответом".Они после того расстались.
Рано утром, чуть заря зарделась,Королевич над рекою ходит;Вдруг из речки, по белые груди,Поднялась царица водянаяИ сказала: "Яныш королевич,У меня свидания просил ты:Говори, чего еще ты хочешь?"Как увидел он свою Елицу,Разгорелись снова в нем желанья,Стал манить ее к себе на берег."Люба ты моя, млада Елица,Выдь ко мне на зеленый берег,Поцелуй меня по прежнему сладко,По прежнему полюблю тебя крепко".Королевичу Елица не внимает,Не внимает, головою кивает:"Нет, не выду, Яныш королевич,Я к тебе на зеленый берег.Слаще прежнего нам не целоваться,Крепче прежнего меня не полюбишь.Расскажи-ка мне лучше хорошенько,Каково, счастливо ль поживаешьС новой любой, молодой женою?"Отвечает Яныш королевич:"Против солнышка луна не пригреет,Против милой жена не утешит".
16. Конь
"Что ты ржешь, мой конь ретивый,Что ты шею опустил,Не потряхиваешь гривой,Не грызешь своих удил?Али я тебя не холю?Али ешь овса не вволю?Али сбруя не красна?Аль поводья не шелковы,Не серебряны подковы,Не злачены стремена?"
Отвечает конь печальный:"Оттого я присмирел,
Что я слышу топот дальный,Трубный звук и пенье стрел;Оттого я ржу, что в полеУж не долго мне гулять,Проживать в красе и в холе,Светлой сбруей щеголять;Что уж скоро враг суровыйСбрую всю мою возьметИ серебряны подковыС легких ног моих сдерет;Оттого мой дух и ноет,Что наместо чапракаКожей он твоей покроетМне вспотевшие бока".
Стихотворения 1835 г
(Из Анакреона)
(отрывок)
Узнают коней ретивыхПо их выжженным таврам,Узнают парфян кичливых:По высоким клобукам;Я любовников счастливыхУзнаю по их глазам:[В них сияет пламень томный —Наслаждений знак нескромный.]
Ода LVI
(Из Анакреона)
Поредели, побелелиКудри, честь главы моей,Зубы в деснах ослабели,И потух огонь очей.Сладкой жизни мне немногоПровожать осталось дней:Парка счет ведет им строго,Тартар тени ждет моей.Не воскреснем из-под спуда,Всяк навеки там забыт:Вход туда для всех открыт —Нет исхода уж оттуда.
Ода LVII
Что же сухо в чаше дно?Наливай мне, мальчик резвый,Только пьяное виноРаствори водою трезвой.Мы не скифы, не люблю,Други, пьянствовать бесчинно:Нет, за чашей я поюИль беседую невинно.
* * *
Юношу, горько рыдая, ревнивая дева бранила;К ней на плечо преклонен, юноша вдруг задремал.Дева тотчас умолкла, сон его легкий лелея.И улыбалась ему, тихие слезы лия.
* * *
Что белеется на горе зеленой?Снег ли то, али лебеди белы?Был бы снег – он уже<?> бы растаял,Были б лебеди – они б улетели.То не снег и не лебеди белы,А шатер Аги Асан-аги.Он лежит в нем, весь люто изранен.Посетили его сестра и матерь,Его люба не могла, застыдилась.Как ему от боли стало легче,Приказал он своей верной любе:"Ты [не] ищи меня в моем белом доме,В белом доме, ни во всем моем роде".Как [услышала] мужнины речи,Запечалилась бедная Кадуна.Она слышит, на двор едут кони;Побежала Ас<ан>-агиница,Хочет броситься, бедная, в окошко,За ней вопят две милые дочки:"Воротися, милая мать наша,Приехал не муж Асан-ага,А приехал брат твой Пинтор<ович><?>."Воротилась Асан-агиница,И повисла она брату на шею —"Братец милый, что за посрамленье!Меня гонят от пятерых деток."
Полководец
У русского царя в чертогах есть палата:Она не золотом, не бархатом богата;Не в ней алмаз венца хранится за стеклом:Но сверху до низу, во всю длину, кругом,Своею кистию свободной и широкойЕе разрисовал художник быстро-окой.Тут нет ни сельских нимф, ни девственных мадон,Ни фавнов с чашами, ни полногрудых жен,Ни плясок, ни охот, – а всё плащи, да шпаги,Да лица, полные воинственной отваги.Толпою тесною художник поместилСюда начальников народных наших сил,Покрытых славою чудесного походаИ вечной памятью двенадцатого года.Нередко медленно меж ими я брожуИ на знакомые их образы гляжу,И, мнится, слышу их воинственные клики.Из них уж многих нет; другие, коих ликиЕще так молоды на ярком полотне,Уже состарелись и никнут в тишинеГлавою лавровой…Но в сей толпе суровойОдин меня влечет всех больше. С думой новойВсегда остановлюсь пред ним – и не свожуС него моих очей. Чем долее гляжу,Тем более томим я грустию тяжелой.