Сразились. – Русской – победитель!И вспять бежит надменный Галл;Но сильного в боях небесный ВседержительЛучем последним увенчал,Не здесь его сразил воитель поседелый;О Бородинские кровавые поля!Не вы неистовству и гордости пределы!Увы! на башнях Галл кремля!..
Края Москвы, края родные,Где на заре цветущих летЧасы беспечности я тратил золотые,Не зная горестей и бед,И вы их видели, врагов моей отчизны!И вас багрила кровь и пламень пожирал!И в жертву не принес я мщенья вам и жизни;Вотще лишь гневом дух пылал!..
Где ты, краса Москвы стоглавой,Родимой прелесть стороны?Где прежде взору град являлся величавый,Развалины теперь одни;Москва, сколь Русскому твой зрак унылый страшен!Исчезли здания вельможей и царей,Всё пламень истребил. Венцы затмились башен,Чертоги пали богачей.
И там, где роскошь обиталаВ сенистых рощах и садах,Где мирт благоухал, и липа трепетала,Там ныне угли, пепел, прах.В часы безмолвные прекрасной, летней нощиВеселье шумное туда не полетит,Не блещут уж в огнях брега и светлы рощи:Всё мертво, всё молчит.
Утешься, мать градов России,Воззри на гибель пришлеца.Отяготела днесь на их надменны выиДесница мстящая Творца.Взгляни: они бегут, озреться не дерзают,Их кровь не престает в снегах реками течь;Бегут – и в тьме ночной их глад и смерть сретают,
А с тыла гонит Россов меч.
О вы, которых трепеталиЕвропы сильны племена,О Галлы хищные! и вы в могилы пали. —О страх! о грозны времена!Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны,Презревший правды глас и веру, и закон,
В гордыне возмечтав мечем низвергнуть троны?Исчез, как утром страшный сон!
В Париже Росс! – где факел мщенья?Поникни, Галлия, главой.Но что я зрю? Герой с улыбкой примиреньяГрядет с оливою златой.Еще военный гром грохочет в отдаленьи,Москва в унынии, как степь в полнощной мгле,А он – несет врагу не гибель, но спасеньеИ благотворный мир земле.
Достойный внук Екатерины!Почто небесных Аонид,Как наших дней певец, славянской Бард дружины,Мой дух восторгом не горит?О, естьли б Аполлон пиитов дар чудесныйВлиял мне ныне в грудь! Тобою восхищен,На лире б возгремел гармонией небеснойИ воссиял во тьме времен.
О Скальд России вдохновенный,Воспевший ратных грозный строй,В кругу друзей твоих, с душой воспламененной,Взгреми на арфе золотой!Да снова стройный глас Герою в честь прольется,И струны трепетны посыплют огнь в сердца,И Ратник молодой вскипит и содрогнетсяПри звуках бранного Певца.
Романс
Под вечер, осенью ненастной,В далеких дева шла местахИ тайный плод любви несчастнойДержала в трепетных руках.Всё было тихо – лес и горы,Всё спало в сумраке ночном;Она внимательные взорыВодила с ужасом кругом.
И на невинное творенье,Вздохнув, остановила их…"Ты спишь, дитя, мое мученье,Не знаешь горестей моих —Откроешь очи и тоскуяКо груди не прильнешь моей,Не встретишь завтра поцелуяНесчастной матери твоей.
Ее манить напрасно будешь!..Стыд вечный мне вина моя —Меня навеки ты забудешь;Тебя не позабуду я;Дадут покров тебе чужиеИ скажут: «Ты для нас чужой!» —Ты спросишь: «Где ж мои родные?»И не найдешь семьи родной.
Мой ангел будет грустной думойТомиться меж других детей! —И до конца с душой угрюмойВзирать на ласки матерей;Повсюду странник одинокой,Предел неправедный кляня,Услышит он упрек жестокой…Прости, прости тогда меня…
Быть может, сирота унылый.Узнаешь, обоймешь отца.Увы! где он, предатель милый,Мой незабвенный до конца? —Утешь тогда страдальца муки,Скажи "ее на свете нет —Лаура не снесла разлукиИ бросила пустынный свет". —
Но что сказала я?… быть может,Виновную ты встретишь мать —Твой скорбный взор меня встревожит!Возможно ль сына не узнать?Ах, если б рок неумолимыйМоею тронулся мольбой…Но, может быть, пройдешь ты мимо —Навек рассталась я с тобой.
Ты спишь – позволь себя, несчастный,К груди прижать в последний раз.Закон неправедный, ужасныйК страданью присуждает нас.Пока лета не отогналиБеспечной радости твоей —Спи, милый! горькие печалиНе тронут детства тихих дней!"
Но вдруг за рощей осветилаВблизи ей хижину луна…С волненьем сына ухватилаИ к ней приближилась она;Склонилась, тихо положилаМладенца на порог чужой,Со страхом очи отвратилаИ скрылась в темноте ночной.
Леда
(Кантата)
Средь темной рощицы, под тенью лип душистых,В высоком тростнике, где частым жемчугомВздувалась пена вод сребристых,Колеблясь тихим ветерком,Покров красавицы стыдливой,Небрежно кинутый, у берега лежал,И прелести ее поток волной игривойС весельем орошал.