"Довольно! нет во мне охоты, —Сказал он, – у худых писцовЛишь время тратить; от зевотыЯ снова умереть готов;Но где певец Екатерины?"– «На берегах поет Невы». —"Итак стигийския долиныЕще не видел он?" – «Увы!» —«Увы? скажи, что значит это?»– "Денис! полнощный лавр отцвел,Прошла весна, прошло и лето,Огонь поэта охладел;Ты всё увидишь сам собою;Слетим к певцу под сединоюНа час послушать старика".Они летят, и в три мигаСреди разубранной светлицыУвидели певца Фелицы.Почтенный старец их узнал.Фон-Визин тотчас рассказалСвои в том мире похожденья."Так ты здесь в виде привиденья?… —Сказал Державин, – очень рад;Прими мои благословенья…Брысь, кошка!.. сядь, усопший брат;Какая тихая погода!..Но кстати вот на славу ода, —Послушай, братец" – и старик,Покашляв, почесав парик,Пустился петь свое творенье,Статей библейских преложенье;То был из гимнов гимн прямой.Чета бесплотных в удивленьиВнимала молча песнопенье,Поникнув долу головой:
"Открылась тайн священных „дверь!Из бездн исходит Луцифер,Смиренный, но челоперунный.Наполеон! Наполеон!Париж, и новый Вавилон,И кроткий агнец белорунный,Превосходясь, как дивий Гог,Упал как дух Сатанаила,Исчезла демонская сила!..Благословен господь наш бог!"…
"Ого! – насмешник мой воскликнул, —Что лучше эдаких стихов?В них смысла сам бы не проникнулПокойный господин Бобров;Что сделалось с тобой, Державин?И ты судьбой Невтону равен,Ты бог – ты червь, ты свет – ты ночь…Пойдем, Меркурий, сердцу больно;Пойдем – бешуся я невольно".И мигом отлетел он прочь.
«Какое чудное явленье!»Фон-Визин спутнику сказал.– "Оставь пустое удивленье, —Эрмий с усмешкой отвечал. —На Пинде славный ЛомоносовС досадой некогда узрел,Что звучной лирой в сонме россовТатарин бритый возгремел,И гневом Пиндар Холмогора,И тайной завистью горел.Но Феб услышал глас укора,Его спокоить захотел,И спотыкнулся мой ДержавинАпокалипсис преложить —Денис! он вечно будет славен,Но, ах, почто так долго жить?"
"Пора домой, – вещал ЭрмиюУжасный рифмачам мертвец, —Оставим наскоро Россию:Бродить устал я наконец".Но вдруг близь мельницы стучащей,Средь рощи сумрачной, густой,На берегу реки шумящейШалаш является простой:К калитке узкая дорога;В окно склонился древний клен,И Фальконетов КупидонГрозит с усмешкой у порога."Конечно, здесь живет певец, —Сказал обрадуясь мертвец, —Взойдем!" Взошли и что ж узрели?В приятной неге, на постелеПевец Пенатов молодойС венчанной розами главой,Едва прикрытый одеяломС прелестной Лилою дремалИ подрумяненный фиаломВ забвеньи сладостном шептал. —Фон-Визин смотрит изумленный."Знакомый вид; но кто же он?Уж не Парни ли несравненный,Иль Клейст? иль сам Анакреон?""Он стоит их, – сказал Меркурий, —Эрата, Грации, АмурыВенчали миртами его,И Феб цевницею златоюПочтил любимца своего;Но лени связанный уздою,Он только пьет, смеется, спитИ с Лилой нежится младою,Забыв совсем, что он пиит". —«Так я же разбужу повесу,»Сказал Фон-Визин рассердясьИ в миг отдернул занавесу.Певец, услыша вещий глас,С досадой весь в пуху проснулся,Лениво руки протянул,На свет насилу проглянул,Потом в сторонку обернулсяИ снова крепким сном заснул.Что делать нашему герою?Повеся нос, итти к покоюИ только про себя ворчать.Я слышал, будто бы с досадыБранил он русских без пощадыИ вот изволил что сказать:"Когда Хвостов трудиться станет,А Батюшков спокойно спать,Наш гений долго не восстанет,И дело не пойдет на лад".
Гроб Анакреона
Всё в таинственном молчаньи,Холм оделся темнотой,Ходит в облачном сияньиПолумесяц молодой.Темных миртов занавесаНаклонилася к водам;В их сени, у входа леса,Чью гробницу вижу там?Розы юные алеютКамня древнего кругом,И Зефиры их не смеютСвеять трепетным крылом.Вижу: лира над могилойДремлет в сладкой тишине,Лишь порою звон унылый,Будто лени голос милый,В мертвой слышится струне.Вижу: горлица на лире,В розах кубок и венец…Други, други! в вечном миреЗдесь Теосской спит мудрец.Посмотрите: на гробницеСын отрад изображен.Здесь на ветреной цевницеРезвый наш Анакреон,Красотой очарованный,Нежно гимны ей поет,Виноградом увенчанный,В чашу сок его лиет.Здесь он в зеркало глядится,Говоря: "Я сед и стар;Жизнью дайте ж насладиться —Жизнь, увы! не вечный дар!.."Здесь, на лиру кинув дланиИ нахмуря важно бровь,Хочет петь он бога брани,Но поет одну любовь. —Здесь готовится природеТяжкой долг он заплатить;Старый пляшет в хороводе,Жажду просит утолить:Вкруг философа седогоДевы пляшут и поют;Он у времени скупогоКрадет несколько минут.Вот и музы, и харитыВ гроб любимца увели,Плющем, розами повиты,Игры, смехи вслед ушли;Он исчез, как наслажденье,Как невнятный вздох любви.Смертный! век твой – сновиденье:Счастье резвое лови,Наслаждайся! наслаждайся!Чаще кубок наливай,Страстью нежной утомляйся,А за чашей отдыхай.