Когда на мрачную НевуЗвезда полуночи сверкает,И беззаботную главуСпокойный сон отягощает,Глядит задумчивый певецНа грозно спящий средь туманаПустынный памятник тирана,Забвенью брошенный дворец —
И слышит Клии страшный гласЗа сими страшными стенами,Калигуллы последний часОн видит живо пред очами,Он видит – в лентах и звездах,Вином и злобой упоенныИдут убийцы потаенны,На лицах дерзость, в сердце страх.
Молчит неверный часовой,Опущен молча мост подъемный,Врата отверсты в тьме ночнойРукой предательства наемной…О стыд! о ужас наших дней!Как звери, вторглись янычары!..Падут бесславные удары…Погиб увенчанный злодей.
И днесь учитесь, о цари:Ни наказанья, ни награды,Ни кров темниц, ни алтариНе верные для вас ограды.Склонитесь первые главойПод сень надежную Закона,И станут вечной стражей тронаНародов вольность и покой.
* * *
Не угрожай ленивцу молодому.Безвременной кончины я не жду.В венке любви к приюту гробовомуНе думав ни о чем, без робких слез иду.
Я мало жил, я наслаждался мало…Но иногда цветы веселья рвал —Я жизни видел лишь начало
Кривцову
Не пугай нас, милый друг,Гроба близким новосельем:Право, нам таким бездельемЗаниматься недосуг.Пусть остылой жизни чашуТянет медленно другой;Мы ж утратим юность нашуВместе с жизнью дорогой;Каждый у своей гробницыМы присядем на порог:У пафосския царицыСвежий выпросим венок,Лишний миг у верной лени,Круговой нальем сосуд —И толпою наши тениК тихой Лете убегут.Смертный миг наш будет светел;И подруги шалуновСоберут их легкой пепелВ урны праздные пиров.
Лицейские стихотворения, переделанные в 1817–1829 гг. и напечатанные Пушкиным
Лицинию
Лициний, зришь ли ты: на быстрой колеснице,Венчанный лаврами, в блестящей багрянице,Спесиво развалясь, Ветулий молодойВ толпу народную летит по мостовой?Смотри, как все пред ним смиренно спину клонят.Смотри, как ликторы народ несчастный гонят!Льстецов, сенаторов, прелестниц длинный рядУмильно вслед за ним стремит усердный взгляд;Ждут, ловят с трепетом улыбки, глаз движенья,Как будто дивного богов благословенья:И дети малые и старцы в сединах,Все ниц пред идолом безмолвно пали в прах:Для них и след колес, в грязи напечатленный,Есть некий памятник почетный и священный.
О Ромулов народ, скажи, давно ль ты пал?Кто вас поработил и властью оковал?Квириты гордые под иго преклонились.Кому ж, о небеса, кому поработились?(Скажу ль?) Ветулию! Отчизне стыд моей,Развратный юноша воссел в совет мужей;Любимец деспота сенатом слабым правит,На Рим простер ярем, отечество бесславит;Ветулий римлян царь!.. О стыд, о времена!Или вселенная на гибель предана?
Но кто под портиком, с поникшею главою,В изорванном плаще, с дорожною клюкою,Сквозь шумную толпу нахмуренный идет?«Куда ты, наш мудрец, друг истины, Дамет!»– "Куда: не знаю сам; давно молчу и вижу;На век оставлю Рим: я рабство ненавижу".
Лициний, добрый друг! Не лучше ли и нам,Смиренно поклонясь Фортуне и мечтам,Седого циника примером научиться?С развратным городом не лучше ль нам проститься,Где всё продажное: законы, правота,И консул, и трибун, и честь, и красота?Пускай Глицерия, красавица младая,Равно всем общая, как чаша круговая,Неопытность других в наемну ловит сеть!Нам стыдно слабости с морщинами иметь;Тщеславной юности оставим блеск веселий:Пускай бесстыдный Клит, слуга вельмож, КорнелийТоргуют подлостью и с дерзостным челомОт знатных к богачам ползут из дома в дом!Я сердцем римлянин: кипит в груди свобода;Во мне не дремлет дух великого народа.Лициний, поспешим далеко от забот,Безумных мудрецов, обманчивых красот!Завистливой судьбы в душе презрев удары,В деревню пренесем отеческие лары!В прохладе древних рощ, на берегу морском,Найти нетрудно нам укромный, светлый дом,Где, больше не страшась народного волненья.Под старость отдохнем в глуши уединенья,И там, расположась в уютном уголке,При дубе пламенном, возженном в камельке,Воспомнив старину за дедовским фиялом,Свой дух воспламеню жестоким Ювеналом,В сатире праведной порок изображуИ нравы сих веков потомству обнажу.
О Рим, о гордый край разврата, злодеянья!Придет ужасный день, день мщенья, наказаньяПредвижу грозного величия конец:Падет, падет во прах вселенныя венец.Народы юные, сыны свирепой брани,С мечами на тебя подымут мощны длани,И горы и моря оставят за собойИ хлынут на тебя кипящею рекой.Исчезнет Рим: его покроет мрак глубокой;И путник, устремив на груды камней око,Воскликнет, в мрачное раздумье углублен:«Свободой Рим возрос, а рабством погублен».
Старик