Вот эвхаристия [другая],Когда и ты, и милый брат,Перед камином надеваяДемократической халат,Спасенья чашу наполнялиБеспенной, мерзлою струей,И за здоровье тех и тойДо дна, до капли выпивали!..Но те в Неаполе шалят,А та едва ли там воскреснет…Народы тишины хотят,И долго их ярем не треснет.Ужель надежды луч исчез?Но нет! – мы счастьем насладимся,Кровавой чаш<ей> причастимся —И я скажу: Христос воскрес.
Дева
Я говорил тебе: страшися девы милой!Я знал, она сердца влечет невольной силой.Неосторожный друг! я знал, нельзя при нейИную замечать, иных искать очей.Надежду потеряв, забыв измены сладость,Пылает близ нее задумчивая младость;Любимцы счастия, наперсники СудьбыСмиренно ей несут влюбленные мольбы;Но дева гордая их чувства ненавидитИ очи опустив не внемлет и не видит.
Катенину
Кто мне пришлет ее портрет,Черты волшебницы прекраснойТалантов обожатель страстный,Я прежде был ее поэт.С досады, может быть, неправой:Когда одна в дыму кадилКрасавица блистала славой,Я свистом гимны заглушил.Погибни злобы миг единый,Погибни лиры ложный звук:Она виновна, милый друг,Пред Селименой и Моиной.Так легкомысленной душой,О боги! смертный вас поносит:Но вскоре трепетной рукойВам жертвы новые приносит.
К моей чернильнице
Подруга думы праздной,Чернильница моя;Мой век разнообразныйТобой украсил я.Как часто друг весельяС тобою забывалУсловный час похмельяИ праздничный бокал:Под сенью хаты скромной,В часы печали томной,Была ты предо мнойС лампадой и Мечтой. —В минуты вдохновеньяК тебе я прибегалИ Музу призывалНа пир воображенья.Прозрачный, легкой дымНосился над тобою,И с трепетом живымВ нем быстрой чередою
< >
Сокровища моиНа дне твоем таятся.Тебя я посвятилЗанятиям досугаИ с Ленью примирил:Она твоя подруга.С тобой успех узналОтшельник неизвестный…Заветный твой кристалХранит огонь небесный;И под вечер, когдаПеро по книжке бродит,Без вялого трудаОно в тебе находитКонцы моих стиховИ верность выраженья;То звуков или словНежданное стеченье,То едкой шутки соль,То Правды слог суровый,То странность рифмы новой,Неслыханной дотоль.С глупцов сорвав одежду,Я весело клеймилЗоила и невеждуПятном твоих чернил…Но их не разводилНи тайной злости пеной,Ни ядом клеветы.И сердца простотыНи лестью, ни изменойНе замарала ты.
Но здесь, на лоне лени,Я слышу нежны пениЗаботливых друзей…Ужели их забуду,Друзей души моей,И им неверен буду?Оставь, оставь поройПривычные затеи,И дактил, и хореиДля прозы почтовой.Минуты хладной скуки,Сердечной пустоты,Уныние разлуки,Всегдашние мечты,Мои надежды, чувстваБез лести, без искусстваБумаге передай…Болтливостью небрежнойИ ветреной и нежнойИх сердце утешай…
Беспечный сын природы,Пока златые годыВ забвеньи трачу я,Со мною неразлучноЖиви благополучно,Наперсница моя.
Когда же берег адаНа век меня возьмет,Когда на век уснетПеро, моя отрада.И ты, в углу пустомОсиротев, остынешьИ на всегда покинешьПоэта тихий дом…Чедаев, друг мой милый,Тебя возьмет унылый;Последний будь приветЛюбимцу прежних лет. —Иссохшая, пустая,Меж двух его картинОстанься век немая,Укрась его камин. —Взыскательного светаОчей не привлекай,Но верного поэтаДрузьям напоминай.
Христос воскрес
Христос воскрес, моя Реввека!Сегодня следуя душойЗакону бога-человека,С тобой цалуюсь, ангел мой.А завтра к вере МоисеяЗа поцалуй я не робеяГотов, еврейка, приступить —И даже то тебе вручить,Чем можно верного евреяОт православных отличить.
Чедаеву
В стране, где я забыл тревоги прежних лет,Где прах Овидиев пустынный мой сосед,Где слава для меня предмет заботы малой,Тебя недостает душе моей усталой.Врагу стеснительных условий и оков,Не трудно было мне отвыкнуть от пиров,Где праздный ум блестит, тогда как сердце дремлет,И правду пылкую приличий хлад объемлет.Оставя шумный круг безумцев молодых,В изгнании моем я не жалел об них;Вздохнув, оставил я другие заблужденья,Врагов моих предал проклятию забвенья,И, сети разорвав, где бился я в плену,Для сердца новую вкушаю тишину.В уединении мой своенравный генийПознал и тихой труд, и жажду размышлений.Владею днем моим; с порядком дружен ум;Учусь удерживать вниманье долгих дум:Ищу вознаградить в объятиях свободыМятежной младостью утраченные годыИ в просвещении стать с веком наровне.Богини мира, вновь явились Музы мнеИ независимым досугам улыбнулись;Цевницы брошенной уста мои коснулись;Старинный звук меня обрадовал – и вновьПою мои мечты, природу и любовь,И дружбу верную, и милые предметы,Пленявшие меня в младенческие леты,В те дни, когда, еще незнаемый никем,Не зная ни забот, ни цели, ни систем,Я пеньем оглашал приют забав и лениИ царскосельские хранительные сени.