И делу своему Владыка сам дивился.Се благо, думал он, и взор его носилсяОт Тибровых валов до Вислы и Невы,От сарско-сельских лип до башен Гибралтара:Всё молча ждет удара,Всё пало – под ярем склонились все главы.
"Свершилось! молвил он. Давно ль народы мираПаденье славили Великого Кумира,
……………………………………………………………………………………………………………………………………………………
Давно ли ветхая Европа свирепела?Надеждой новою Германия кипела,Шаталась Австрия, Неаполь восставал,За Пиренеями давно ль судьбой народаУж правила Свобода,И Самовластие лишь север укрывал?
Давно ль – и где же вы, зиждители Свободы?Ну что ж? витийствуйте, ищите прав Природы,Волнуйте, мудрецы, безумную толпу —Вот Кесарь– где же Брут? О грозные витии.Цалуйте жезл РоссииИ вас поправшую железную стопу".
Он рек, и некий дух повеял невидимо,Повеял и затих, и вновь повеял мимо,Владыку севера мгновенный хлад объял,На царственный порог вперил, смутясь, он очи —Раздался бой полночи —И се внезапный гость в чертог царя предстал.
То был сей чудный муж, посланник провиденья,Свершитель роковой безвестного веленья,Сей всадник, перед кем склонилися цари,Мятежной Вольности наследник и убийца,Сей хладный кровопийца,Сей царь, исчезнувший, как сон, как тень зари.
Ни тучной праздности ленивые морщины,Ни поступь тяжкая, ни ранние седины.Ни пламя бледное нахмуренных очейНе обличали в нем изгнанного героя,Мучением покояВ морях казненного по манию царей.
Нет, чудный взор его, живой, неуловимый,То вдаль затерянный, то вдруг неотразимый,Как боевой перун, как молния сверкал;Во цвете здравия и мужества и мощи,Владыке полунощиВладыка запада, грозящий, предстоял.
Таков он был, когда в равнинах АвстерлицаДружины севера гнала его десница,И русской в первый раз пред гибелью бежал,Таков он был, когда с победным договоромИ с миром и с позоромПред юным он царем в Тильзите предстоял.
Давыдову
Нельзя, мой толстый Аристип:Хоть я люблю твои беседы,Твой милый нрав, твой милый хрип,Твой вкус и жирные обеды,Но не могу с тобою плытьК брегам полуденной Тавриды.Прошу меня не позабыть,Любимец Вакха и Киприды!Когда чахоточный отецНемного тощей ЭнеидыПускался в море наконец,Ему Гораций, умный льстец.Прислал торжественную оду,Где другу Августов певецСулил хорошую погоду.Но льстивых од я не пишу;Ты не в чахотке, славу богу:У неба я тебе прошуЛишь аппетита на дорогу.
* * *
Зачем ты послан был и кто тебя послал?Чего, добра иль зла, ты верный был свершитель?Зачем потух, зачем блистал,Земли чудесный посетитель?
Вещали книжники, тревожились <цари>,Толпа пред ними волновалась,Разоблаченные пустели алтари,[Свободы буря] подымалась.
И вдруг нагрянула… Упали в прах и в кровь,Разбились ветхие скрижали,Явился Муж судеб, рабы затихли вновь,Мечи да цепи зазвучали.
И горд и наг пришел Разврат,И перед<?> ним<?> сердца застыли,За власть<?> Отечество забыли,За злато продал брата брат.Рекли безумцы: нет Свободы,И им поверили народы.[И безразлично, в их речах,]Добро и зло, всё стало тенью —Всё было предано презренью,Как ветру предан дольный прах.
Кораблю
Морей [красавец] окриленный!Тебя зову – плыви, плывиИ сохрани залог бесценныйМольбам, надеждам и любви.Ты, ветер, утренним дыханьемСчаст<ливый> парус напрягай.Ты колыханьемЕе груди не утомляй.
* * *
О боги мирные полей, дубров и гор,Мой Аполлон ваш любит разговор,Меж вами я нашел и Музу молодую,Подругу дней моих невинную, простую,Но чем-то милую – не правда ли, друзья?И своенравная волшебница моя,Как тихой ветерок иль пчелка золотая,Иль беглый поцелуй, туда, сюда летая
<На Воронцова.>
Полу-милорд, полу-купец,Полу-мудрец, полу-невежда,Полу-подлец, но есть надежда,Что будет полным наконец.
<На Воронцова.>
Певец-Давид был ростом мал,Но повалил же Голиафа,Кот<орый><?> был<?> и генерал<?>,И, положусь<?>, не про<ще><?> гр<афа>.
Прозерпина
Плещут волны Флегетона,Своды тартара дрожат,Кони бледного ПлутонаБыстро к нимфам ПелионаИз aèда бога мчат.Вдоль пустынного заливаПрозерпина вслед за ним,Равнодушна и ревнива,Потекла путем одним.Пред богинею коленаРобко юноша склонил.И богиням льстит измена:Прозерпине смертный мил.Ада гордая царицаВзором юношу зовет,Обняла – и колесницаУж к аиду их несет:Мчатся, облаком одеты;Видят вечные луга,Элизей и томной ЛетыУсыпленные брега.Там бессмертье, там забвенье,Там утехам нет конца.Прозерпина в упоенье,Без порфиры и венца,Повинуется желаньям,Предает его лобзаньямСокровенные красы,В сладострастной неге тонетИ молчит и томно стонет…Но бегут любви часы:Плещут волны Флегетона,Своды тартара дрожат:Кони бледного ПлутонаБыстро мчат его назад.И Кереры дочь уходит.И счастливца за собойИз элизия выводитПотаенною тропой;И счастливец отпираетОсторожною рукойДверь, откуда вылетаетСновидений ложный рой.