Прощай же, море! Не забудуТвоей торжественной красыИ долго, долго слышать будуТвой гул в вечерние часы.
В леса, в пустыни молчаливыПеренесу, тобою полн,Твои скалы, твои заливы,И блеск, и тень, и говор волн.
Графу Олизару
Певец! издревле меж собоюВраждуют наши племена:То [наша] стонет сторона,То гибнет ваша под грозою.
И вы, бывало, пировалиКремля [позор и] плен,И мы о камни падших стенМладенцев Праги избивали,Когда в кровавый прах топталиКрасу Костюшкиных знамен.
И тот не наш, кто с девой вашейКольцом заветным сопряжен;Не выпьем мы заветной чашейЗдоровье ваших красных жен;[И наша дева молодая,]Привлекши сердце поляка,[Отвергнет, ] [гордостью пылая,]Любовь народного врага.
Но глас поэзии чудеснойСердца враждебные дружит —Перед улыбкою небеснойЗемная ненависть <?> молчит,При сладких <?> звуках вдохновенья,При песнях <лир>…И восстают благословенья,На племена <?> [ни] сходит мир…
Коварность
Когда твой друг на глас твоих речейОтветствует язвительным молчаньем;Когда свою он от руки твоей,Как от змеи, отдернет с содроганьем;Как, на тебя взор острый пригвоздя,Качает он с презреньем головою, —Не говори: "он болен, он дитя,Он мучится безумною тоскою";Не говори: "неблагодарен он:Он слаб и зол, он дружбы недостоин;Вся жизнь его какой-то тяжкой сон"…Ужель ты прав? Ужели ты спокоен?Ах, если так, он в прах готов упасть,Чтоб вымолить у друга примиренье.Но если ты святую дружбы властьУпотреблял на злобное гоненье;Но если ты затейливо язвилПугливое его воображеньеИ гордую забаву находилВ его тоске, рыданьях, униженье;Но если сам презренной клеветыТы про него невидимым был эхом;Но если цепь ему накинул тыИ сонного врагу предал со смехом,И он прочел в немой душе твоейВсё тайное своим печальным взором, —Тогда ступай, не трать пустых речей —Ты осужден последним приговором.
<Из письма к Плетневу.>
Ты издал дядю моего:Творец опасного соседаДостоин очень <был> того,Хотя покойная БеседаИ не заметила его. —Теперь издай [меня], приятель,[Плоды] пустых моих трудов,Но ради Феба, мой Плетнев,Когда ж ты будешь свой издатель?
* * *
Как жениться задумал царский арап,Меж боярынь арап похаживает,На боярышен арап поглядывает.Что выбрал арап себе сударушку,Черный ворон белую лебедушку.А как он арап чернешенек,А она-то душа белешенька.
* * *
О дева-роза, я в оковах;Но не стыжусь твоих оков:Так соловей в кустах лавровых,Пернатый царь лесных певцов,Близ розы гордой и прекраснойВ неволе сладостной живетИ нежно песни ей поетВо мраке ночи сладострастной.
* * *
T– прав, когда так верно васСравнил он с радугой живою:Вы милы, как она, для глазИ как она пременчивы душою;И с розой сходны вы, блеснувшею весной:Вы так же, как она, пред намиЦветете пышною красойИ так же колетесь, бог с вами.Но более всего сравнение с ключомМне нравится – я рад ему сердечно:Да, чисты вы, как он, и сердцем и умом,И холодней его конечно.Сравненья прочие не столько хороши;Поэт не виноват – сравненья не удобны.Вы прелестью лица и прелестью душиК несчастью бесподобны.
* * *
Мне жаль великия жены,Жены, которая любила[Все роды славы: ] дым войныИ дым Парнасского кадила.Мы ей одолженыИ просвещеньем и Тавридой,И посрамлением <?> Луны,И мы прозвать <должны>Ее Минервой, Аонидой.В аллеях Сарского селаОна с Державиным, с ОрловымБеседы мудрые <?> вела – [чай пила]С Делиньем – иногда с Барковым <?>.Старушка милая жилаПриятно и немного блудно,Вольтеру первый друг была,Наказ писала, флоты жгла,И умерла, садясь на судно.[С тех пор] мгла.Россия, бедная держава,Твоя удавленная славаС Екатериной умерла.
Виноград
He стану я жалеть о розах,Увядших с легкою весной:Мне мил и виноград на лозах,В кистях созревший под горой,Краса моей долины злачной,Отрада осени златой,Продолговатый и прозрачный,Как персты девы молодой.
Фонтану бахчисарайского дворца
Фонтан любви, фонтан живой!Принес я в дар тебе две розы.Люблю немолчный говор твойИ поэтические слезы.
Твоя серебряная пыльМеня кропит росою хладной:Ах, лейся, лейся, ключ отрадный!Журчи, журчи свою мне быль…
Фонтан любви, фонтан печальный!И я твой мрамор вопрошал:Хвалу стране прочел я дальное;
Но о Марии ты молчал…
Светило бледное гарема!И здесь ужель забвенно ты?Или Мария и ЗаремаОдни счастливые мечты?
Иль только сон воображеньяВ пустынной мгле нарисовалСвои минутные виденья,Души неясный идеал?