— Только пикни! Девчонку прирежем и тебя тоже! — предупредил "мышонок", скрутив Рите за спиной руки и зажав на всякий случай ладонью рот.
От ладони пахло резиной, перед самыми глазами Рита увидела край обычной хозяйственной перчатки, из которой торчали рыжеватые волосы. А потом она увидела моток скотча и почувствовала, как он затягивается на ее руках. А затем что-то липкое и плотное впилось в ее щеки и губы. И прежде чем мерзкий "грызун" поволок ее в туалетную кабинку, швырнул на пол лицом к унитазу и примотал к батарее, она успела, кажется на всю жизнь, запомнить застывшее лицо Карины, ее часто-часто хлопающие ресницы и нож, упирающийся острым концом в тоненькую шею.
— Рита!
— Карина!
— Вы здесь?!
Голоса, поначалу едва слышимые, становились все громче и громче… Дверь распахнулась…
— Рита! — испуганно вскрикнул Веня.
— Где Карина?! — ошалело закричала Лидия Сергеевна.
— Подождите! — отчаянно крикнула Света и с силой сдернула с Ритиного лица ленту.
Рите показалось, что с нее содрали кожу.
— На нас напали! — Она буквально взвыла от боли и ужаса. — Я не знаю, что с девочкой!
— Боже! — выдохнул Веня и привалился спиной к косяку двери.
— Доченька! — прошептала Лидия Сергеевна и опустилась прямо на пол.
— На помощь! — завопила Света, вцепившись двумя руками в Феклистова и Грибанову.
ГЛАВА 7
К концу совещания все изорались в дым — причем в самом буквальном смысле слова. Последствие никотиновой зависимости густым туманом нависло над столом, заставленном пепельницами, и даже, кажется, клубилось от шума, крика и матерных слов.
Нормальное совещание — активное, продуктивное и вполне дружественное. А как иначе?
Грибанов долго и тщательно подбирал себе команду и теперь был доволен каждым. В данный момент за столом сидели только пятеро — первый заместитель, заместитель по производству, заместитель по экономике и финансам, главный архитектор и руководитель юридической службы. Именно с ними необходимо было обсудить начало работы над проектом под названием "Конгресс-холл".
И обсуждение шло именно так, как и следовало на начальном этапе, — очень похоже на скандал в цыганском таборе. Хотя, может, в таборе всё совсем не так — по этой части Грибанов себя специалистом не считал. А вот по части строительного бизнеса — да, очень даже считал. И был твердо уверен: приступая к новому и крупному проекту, очень полезно устроить "мозговой штурм" с теми, у кого хорошие мозги, — пусть даже этот штурм превратится в настоящую бойню. Потом, когда закончатся оры и споры и в "сухом остатке" возникнет окончательное решение (его, Грибанова, решение), всё будет четко, выдержано, организовано, без пререканий, суеты, отступлений от намеченного плана — почти занудно. Он привык работать именно так, и его это устраивало.
Дверь распахнулась, и в кабинет с подносом в руках вошла Наталья Николаевна. На подносе стояли фарфоровые чашки — три с чаем и две с кофе. Секретарю не требовалось спрашивать, кто что изволит пить, — она и так знала. Кофейные чашки были именно кофейными, то есть маленькими. За иные Грибанов ее распилил бы на части. Зато первый заместитель Алексей Семенов зацеловал, если бы она перепутала их с чашками для бульона.
— Пожалуйста, чистые пепельницы, — просеменила на высоченных каблуках Ксения. И зависла над столом таким образом, чтобы именно Грибанову продемонстрировать изгиб тонкой талии, дугу округлой попки и стройность длинных ножек.
Александр Дмитриевич отвел глаза. Но не во избежание искушения, а для подавления желания сказать какую-нибудь гадость.
Он обожал Наталью, с которой учился еще в институте, и терпеть не мог Ксению, которую Наталья привела полгода назад. Первую, давно немолодую и отнюдь не красавицу, он почтительно именовал секретарем. Вторую, весьма молодую и привлекательную, презрительно называл секретуткой.
— Мы здесь еще с часок поругаемся, Наталья Николаевна, так что постарайтесь пока ни с кем не соединять, — любезно предупредил Грибанов секретаря. — А вы слишком медленно убираете пепельницы, — не преминул он высказать претензию секретутке.
После совещания Грибанов прошёл в кабинет к Алексею Семенову. Собственный кабинет следовало привести в нормальное состояние — чтобы всё вновь лежало на своих местах, чтобы стулья ровно стояли вокруг стола, чтобы карандаши и ручки аккуратно торчали из нефритового стакана, чтобы бумаги были разложены по папкам, чтобы…
— Какая же ты все-таки зануда! — периодически сетовала Наталья. — Причем зануда с извращениями — не в целом, а в каких-то отдельных мелочах.