— Рублей?! — растерянно посмотрела на мужа Лидия.
Тот покривился:
— Два миллиона рублей для меня не деньги. Долларов.
— Долларов?! — ахнула Екатерина Иннокентьевна, которая долгие годы служила архитектором на скромной зарплате и до сих пор не могла до конца осознать, что деньги, заработанные ею за всю жизнь, — это мелочь на шпильки по сравнению с деньгами её сына.
— Долларов… Два миллиона… — всё так же растерянно протянула Лидия и вдруг встрепенулась, вскочила со стула, схватила мужа за рукав. — Когда?! Саша, скажи мне: когда?!
— Сегодня понедельник. Они дали срок до субботы.
— Почему до субботы?! Ну почему до субботы?! — Лидия принялась дергать мужа за рукав, словно из этого рукава должны были посыпаться купюры.
Он прекрасно понимал её. И прекрасно знал: будь у него возможность, он бы прямо сейчас набил деньгами сумку и отправился вызволять дочь.
— Лида, — произнес он мягко, — ты же понимаешь, я не храню два миллиона долларов в тумбочке. И в сейфе не храню тоже. Они вложены в дело, они работают, и я не могу разобрать строящийся дом и отнести тем ублюдкам кирпичи с арматурой. И даже переписать на них дом не могу, они его не возьмут.
— Ты что, отказываешься платить? — в ужасе прошептала Лидия.
— Саша, тебе негде взять эти доллары? — эхом отозвалась Екатерина Иннокентьевна.
И тут Грибанов не выдержал.
— Вы спятили?! Обе?! — взорвался он. — Вы считаете, что я держусь за свои кирпичи?! Да весь мой бизнес не стоит Кариши! Но я должен найти наличку! Вы понимаете?! Много налички! Это невозможно сделать за день! И за два дня я тоже не смогу! И ничего продать быстро не смогу, потому что я строю дома и продаю дома, а это не делается мгновенно! Но я найду деньги! Это даже не обсуждается!
— А может, всё-таки попытаться найти похитителей? — Вадим очень хорошо понимал, насколько это трудно, но он также понимал и другое: похитители слишком часто берут деньги, но не возвращают похищенных.
Женщины уставились на Борисевича, будто он сказал нечто совершенно несусветное, и Вадим тут же пожалел, что открыл при них рот.
— Не попытаться, а найти! — приказал Грибанов. — Непременно и независимо от того, успею я заплатить или нет.
— Вы погубите Каришу! — отчаянно вскрикнула Лидия.
— Если мы не найдем похитителей, — почти зловеще произнес Грибанов, — кто-нибудь другой попытается похитить тебя или маму. И я вынужден буду окружить каждую из вас ротой автоматчиков, и вы даже за дверь квартиры не выйдете без этой роты, и в гости будете ездить на бронетранспортере. Это как с шантажистами: один раз прогнешься, и прогибаться будешь всю оставшуюся жизнь. И жизнь эта превратится в кошмар. А я такое не позволю! Я готов заплатить и заплачу! Но они заплатят тоже! — И повернувшись к Борисевичу, спросил: — Тебе всё ясно, Вадим?
— Мне — да, — спокойно подтвердил начальник службы безопасности, с сомнением глянул на женщин и предложил: — Может, мы обсудим детали в вашем кабинете?
— Нет! — с дружным ожесточением воскликнули мать и жена. — Мы тоже!..
Они столь же дружно осеклись, гневно уставившись на Борисевича, и тот понял: никаких мужских разговоров не получится. Ни сейчас, ни, похоже, потом. Подобная перспектива отнюдь не вдохновляла, однако надежда на то, что ситуация изменится в удобную для него сторону, явно была уж совершенно бесперспективной.
— Хорошо, — кивнул муж и сын, — но при одном условии…
— Мы обо всём договорились! Мы всё обсуждаем вместе! — резко перебила Лидия.
— Но при одном условии, — повторил Грибанов. — Вы обе, — он строго посмотрел на жену и мать, — держите себя в руках, ни в чем не упрекаете, ничего не требуете, ничего самолично не предпринимаете… одним словом, не мешаете работать. Понятно?
Женщины напряженно молчали.
— Понятно? — Александр Дмитриевич сделал шаг к двери.
Вадим с места не сдвинулся. Он нисколько не сомневался: всё поймут, всё примут, никуда не денутся.
— Да, Саша, — ответила за двоих Екатерина Иннокентьевна. — Мы будем вести себя правильно. И мы не будем мешать. Мы готовы помогать.
— Насчет помогать, только тогда, когда я скажу.
— Конечно, Саша.
— Вадим, какие у тебя соображения?
Борисевич отодвинул стул и сел на него верхом. Он предпочитал сидеть именно так — если, разумеется, позволяли обстоятельства. Сейчас они позволяли. Сейчас никакие церемонии не предполагались.
— Первым делом, — сказал он, — необходимо понять: кто мог знать, что вы, Лидия Сергеевна, вместе с Кариной идёте сегодня к Феклистову.