— Это знал сам Вениамин, — немедленно отреагировала Лидия. — Я разговаривала непосредственно с ним, в четверг утром. У меня был номер его мобильного телефона.
— А кто этот номер вам дал?
Лидия воздела взор к потолку, поводила глазами вокруг люстры, затем уставилась на Борисевича:
— Я не помню. Это было давно, несколько месяцев назад. Кто-то из знакомых дал, а я взяла на всякий случай… Я тогда не собиралась у него ничего шить.
— Тогда вы, может, помните, кому в эти дни говорили про свой поход в салон?
Лидия вновь задумалась, затем пожала плечами:
— Я не помню… Я вроде ни с кем это не обсуждала… Кроме Карины… Ну, вот еще Екатерине Иннокентьевне сказала… и Саше…
— С чего вы вообще собрались к этому Феклистову?
— Ни с чего особенного. Мы с Каришей… — она глубоко вдохнула воздух и тихо выдохнула, — видели передачу по телевизору, показывали его модели, Карише понравилось. А потом Раиса Нефедова… я у неё делаю прическу… говорила о нём.
— Она сама завела с вами разговор?
— Нет, этот разговор завела я. И Раиса очень хвалила Феклистова.
— То есть она знала, что вы к нему пойдете?
— Нет, она просто знала, что я им интересуюсь. А вообще я ни с кем особенно не советовалась. Я просто видела его работы и мне понравилось, и Карише тоже…
Пытаться что-то уточнять дальше сейчас было бессмысленно — Вадим это понял. Человек, которого заставляют вспомнить всё и всех, причем немедленно, обычно начинает путаться даже в именах близких родственников.
— Лидия Сергеевна, — сказал он, — вы чуть позже как следует подумаете и запишите всё на бумаге. А мои ребята поработают с сотрудниками салона.
— Да-да… — покивала Грибанова.
— А теперь следующий момент, — продолжил Борисевич. — Вы опоздали и столкнулись с другим клиентом. С Ряшенцевым Антоном Федоровичем.
— Да, мы пришли, а там уже был мужчина. Кажется, его назвали как-то вот так… Антоном… возможно, Федоровичем. А кто он такой? — настороженно поинтересовалась Лидия.
Вадим покосился на шефа и натолкнулся на две короткие молнии, которые метнулись и погасли. Это было ещё ничего. Когда ему самому сообщил столь неожиданную новость Попов, а Вадим передал ее Грибанову, то в ответ услышал выражения, допустимые только в мужской компании, причем весьма специфической.
— Это помощник Лагутина, — процедил Александр Дмитриевич.
— Боже мой! — прошептала Лидия, для которой фамилия Лагутин значила пусть не столько, сколько для ее мужа, но тоже многое. — Но ведь тогда… это означает…
— Ничего это пока не означает и не проясняет, — разочаровал Вадим. — Это пока всего лишь один из фактов, который может оказаться чистой случайностью.
— Случайностью?!
— Я не знаю. Но ребята выяснили, что Ряшенцев действительно был записан на то время, когда явился. Он договаривался через администратора, правда, тоже в четверг, но вечером.
— Ну вот! — Лидия посмотрела с надеждой.
— Мы обязательно отработаем эту версию, — пообещал Борисевич.
— Но прежде всего надо отработать версию салона. — Грибанов отнюдь не светился вдохновением.
Лагутин, который стоит за спиной Ряшенцева? Слишком просто. И потому слишком странно. Лагутин — опытный аппаратчик, а значит, специалист по интригам. В аппаратных играх нельзя делать простые шаги, интриги не терпят примитива. Хотя… как говорится, всё гениальное просто. А Лагутин пусть не гений, но, без сомнения, талант. И ничего не забывает. По крайней мере, плохое. И способен отомстить, и пробовал это делать не раз, и буквально на днях у него ничего не получилось. В четверг днем он подчистую проиграл игру под названием "Проект конгресс-холла". В четверг вечером Ряшенцев записался в салон к Феклистову. Лидия записалась в салон в четверг утром. Слишком всё быстро. Слишком сжато по времени. Хотя в пределах возможного, особенно если предположить, что гнусный план разрабатывался не шаг за шагом, а методом мозаики: в разных местах намечались разные точки, а затем всё соединялось в четкий рисунок.
— Без кого-то из сотрудников салона это провернуть было невозможно. Ни при каких обстоятельствах, — произнес Грибанов.
— Скорее всего, так, — согласился Борисевич.
— И прежде всего надо разобраться с этой директрисой. Сок, который пролила то ли Кариша, то ли сама эта… как ее там… Еланцева, — банальный трюк. И связанные руки с заклеенным ртом — банальное алиби. И самую полную информацию о клиентах и их визитах имела она. И никто не смог бы всё организовать удачнее, чем эта дамочка.
— Да, — вновь согласился Вадим. — С ней мои ребята будут разбираться в первую очередь.