ГЛАВА 11
Господи, как же она тогда перепугалась!
Эти безумные животные маски, мышонок и кот, — как насмешка изувера. Этот нож у горла девочки — уже вполне серьезно. Эта беспомощность в туалетной кабинке — совершенно омерзительно…
Когда её освободили, хотелось рыдать и орать, но она молчала, потому что внутри все оцепенело. Когда её поначалу пытались расспрашивать, она очень плохо соображала, поскольку все мысли слиплись в жесткий комок. Но когда примчались люди из службы безопасности Грибанова во главе со свирепым бугаем по фамилии Попов, принялись везде рыскать, терзать всех вопросами и вообще вести себя как хозяева, она вдруг очнулась, сосредоточилась и обрела внутреннюю уверенность. В её салоне случилась беда. Очень большая беда. Но она — директор этого салона, а значит, не вправе впадать в панику.
Под конец "рысканий" и "терзаний" Попов собрал всех работников в гостиной.
— Значит, так, господа-товарищи. — Он обвел присутствующих мрачным взором. — Что тут и как произошло, мы выясним. Причастен ли кто-то из вас к этой истории, раскопаем. Но если не хотите заранее больших проблем, лучше вам всем рот себе самыми суровыми нитками зашить. Чтобы ни звука ни маме с папой, ни мужьям с женами, ни любовникам с любовницами. Не было здесь сегодня ничего! И Грибановы к вам не приходили! Собирались да раздумали. Иначе… — Попов пошевелил губами, словно приноравливаясь впиться кому-нибудь в горло, — сильно плохо вам придется. И всем вместе, и каждому по отдельности. Понятно?
И, не дожидаясь ответной реакции, двинулся к дверям, сопровождаемый грозной свитой.
Минуты три после их ухода в гостиной царила почти мертвенная тишина, а затем вдруг всё взорвалось. Кто-то принялся рыдать, кто-то возмущаться, кто-то просто что-то говорить… Вениамин Феклистов возлежал в кресле, прикрыв глаза, прижав руки к груди, и походил на умирающего.
— Прошу тишины! — рявкнула Рита.
Она никогда не кричала на сотрудников и уж тем более не рявкала, а потому это возымело мгновенный эффект. Все разом умолкли, будто крик и шум издавал телевизор, а кто-то взял и выдернул шнур из розетки.
— Вот что я вам скажу, друзья. — Ее голос стал ровным и спокойным. Как всегда. — Я понимаю что вы сегодня пережили…
Сотрудники завздыхали.
— Но я ведь тоже пережила… — вежливо напомнила она, чем едва не вызвала новую бурю эмоций. — Но сейчас мы это не обсуждаем! — Рита поспешно пресекла попытку обрушить на неё потоки сочувствия. — Я уверена, никто из вас к этому похищению не причастен. Я не понимаю, как это всё могло произойти. Но я убеждена, что вы здесь ни при чем. И я хочу обратиться к вам с просьбой. Эти господа из службы безопасности всем нам угрожали, а я хочу обратиться с просьбой.
Коллектив с готовностью замер.
— Пожалуйста, сделайте всё, что они велели. Они, может, и мужланы, но они, наверное, знают своё дело. А мы знаем своё. И всем нам будет плохо, если они наше дело разрушат. А они могут. Они сильнее. Если господин Грибанов захочет, от нас даже воспоминаний не останется.
Рита покосилась на Веню. Он перестал походить на умирающего и стал похож на давно умершего — серозеленый, с пятнами на обычно ухоженном, а теперь разом увядшем лице.
Тут наконец до сотрудников дошло: прежде, чем всех погубит строительный магнат, салон погибнет из-за потери его главного вдохновителя. И все немедленно кинулись к Феклистову — кто с водой, кто с платком, а кто просто с добрым словом.
— Ах, не надо! — ожил Веня. — Это нервы… Я должен прийти в себя…
— Сейчас тебя увезут домой, — сказала Рита Феклистову и добавила, обращаясь уже ко всему коллективу: — На сегодня все свободны. И, пожалуйста, ведите себя так, как мы договорились. Будто ничего не произошло.
По-хорошему, ей тоже следовало отправиться домой. Но она отправилась в свой кабинет и принялась разбираться в бумагах, что-то считать, писать… в общем, заниматься делами, которые вполне могли подождать, но которые Рите были совершенно необходимы именно сейчас, потому как и у нее были "нервы", и ей тоже нужно было прийти в себя, а рутинные дела позволяли хоть немного отключиться от того ужаса, который она пережила.
В дверь кабинета деликатно постучали.
— Маргарита Викторовна, — осторожно позвал охранник Лёня. — Вообще-то уже поздно… А вы одна остались…