Ким размышляла вслух:
— Не сказала бы, что ванная выглядит сексуально. Скорее, наоборот. А что никак не сочетается с сексом? Наверное, наждачная бумага. Не могу представить себе ничего менее сексуального, чем наждачная бумага.
— Может быть, именно такие ванные были в моде двадцать лет назад, — предположил Ломакс. Он постарался выкинуть из головы Гейл. — Куда поедем сейчас? — спросил он.
— Куда захочешь, Ломакс. Запомни, я всегда соглашаюсь с мужем.
— Я бы хотел взять собаку в горы — там прохладнее, и он сможет побегать, — сказал Ломакс. — Но если хочешь поплавать в бассейне, я заброшу тебя в мотель.
Ломаксу понравилась идея побродить с собакой в прохладных горах. Он сможет подумать обо всем, что увидел сегодня. К удивлению Ломакса, Ким согласилась.
— Встретимся за обедом, — решила она.
Путь к горам оказался долгим. Поначалу казалось, что горы совсем не становятся ближе. Пес безмолвно сидел в машине. Это молчание казалось Ломаксу неестественным. Депьюти почти не обращал внимания на встречных собак. Один раз машина оказалась на расстоянии шести футов от лошади, но пес даже не взглянул на нее.
— Что с тобой? — спросил Ломакс.
Депьюти проигнорировал его.
Они подъехали к озеру, которое расписывал путеводитель Ким. Было таким облегчением оставить пустыню и очутиться в тени сосен. День перевалил за середину. Большинство туристов уже уехали. Едва выйдя из машины, Ломакс ощутил, что жара ослабела. Они пошли вдоль озера, но Ломаксу показалось, что сегодня их прогулка протекает медленнее, чем обычно.
— Идем же, — сказал он псу.
Тот побежал. Голова пса склонилась так низко, что уши волочились по земле.
— Я начинаю беспокоиться за тебя, — сказал Ломакс Депьюти.
Собака появилась у них, когда Джоэл был еще маленьким, а Хелен — совсем крохой. Дети еще не выросли, но Ломакс впервые понял, что Депьюти успел постареть. Он наблюдал, как пес сражается с климатом и перепадами высот, и со всегдашним ужасом осознал неизбежность старения — не важно, своего или чужого. Трясущиеся руки Берлинза всегда производили на Ломакса такое же впечатление.
Пес обнюхивал скалы рядом с тропинкой. Он выискивал следы других собак, однако Ломаксу показалось, что делает он это уже без прежнего энтузиазма. Жизнь собаки короче человеческой, но протекает по тем же законам, и следующую стадию, и последнюю нетрудно предугадать. Мысль о том, что пес уже начал свой путь к смерти, так больно ранила Ломакса, что он присел на валун. Депьюти удивленно посмотрел на него, смешно задрал заднюю лапу и помочился на камень.
Ломакс любовно погладил пса по голове. Постепенность старения смягчает его. Только современные люди с вторжением в их жизнь фотоаппарата способны отследить суровую хронику перемен. Ломакс всегда считал, что он-то остается неизменным в меняющемся вокруг мире, однако старые снимки твердили о том, что, несмотря на сопротивление, даже он менялся. Все меняются, никто не остается прежним. Где он недавно слышал эту фразу?
Они продолжили путь, и когда достигли озера, пес не останавливаясь прямо с тропинки устремился в воду. Ломакс наблюдал, как собачьи уши торчат из воды. Он присел на корточки и опустил в воду пальцы. Вода оказалась холодной. Ломакс разделся и присоединился к собаке. Температура воды неприятно поразила его. Он начал грести, и холод прогнал печаль. Под водой ничего не было видно и слышно, и когда Ломакс вынырнул, чтобы вдохнуть, грустные мысли показались ему выдумкой.
Он вспомнил, как локти пловца вспарывали спокойную поверхность бассейна. Он сидел рядом с Вики Фокс в Калифорнии. Именно она произнесла тогда эту фразу: «Все меняются, никто не остается прежним». А теперь миссис Найт уверена, что Гейл и Льюиса убила именно Вики.
Он поплыл вперед. Поискал глазами Депьюти, осмотрел горизонт и обнаружил собаку на берегу. Пес отряхивался. Ломакс поплыл дальше.
Гейл стала взрослой, когда ей не исполнилось и десяти. Отец ее вовсе не испытывал сексуального интереса к дочери, как решил было Ломакс, он просто не обращал на нее внимания. Она приняла на себя его обязанности. Гейл успешно обманывала учителей, школьных друзей и их родителей, любого, кто мог угрожать изощренной лжи, которую она выстроила вокруг собственной семьи. Какой стала эта десятилетняя девочка, когда ей исполнилось двадцать? Ломакс решил, что когда вернется домой, то удвоит усилия, чтобы найти тех, кто знал Гейл.
ГЛАВА 20