— Ладно, признаюсь, — прошипел Курт, содрогаясь. — Это я убил его. Я этого парня всегда недолюбливал.
Затем все по очереди признали себя виновными в убийстве Льюиса, и наконец веселье поутихло. Френсис заметила:
— Видимо, Ломакс прав. Мы должны опросить наших коллег.
— Ничего не сообщая тем, кто не знает, что фирма была близка к расколу, — добавил Курт.
— Да, информация не должна покинуть пределов этой комнаты.
Френсис смотрела на Марджори.
— Боже, как же я пойду к Игеру, — снова загоготал Курт (Игер был старшим партнером «Сэш Смит»), — и спрошу, а есть ли у него алиби на утро двенадцатого ноября?
Френсис велела Курту и Марджори продолжить расследование по поводу новой фирмы, которую собирался основать Льюис.
— Весьма осторожно, — добавила она.
— Очень осторожно, — согласился Курт.
— Особенно в том, что касается финансовой стороны вопроса.
— После Цюриха для меня это сущий пустяк, — заверил ее Курт.
Он пригласил Марджори на ленч, чтобы обсудить совместные действия.
— Пойдете с нами, Ломакс? — спросила Марджори.
— Ломакс работает самостоятельно, — сказал Курт.
Они вышли из офиса.
— Пока, Ломакс, — бросила Марджори через плечо.
Ломакс и Френсис снова оказались вдвоем в комнате с белыми стенами. Они не двигались с места, глядя друг на друга через стол. Френсис хотела, чтобы Ломакс заговорил первым.
— Итак, — обронила она.
— Еще несколько минут, и произошло бы еще одно убийство, — заметил Ломакс.
Френсис улыбнулась.
— Вы привнесли в дело новые перспективы. — Она поправила прядку волос, выбившуюся из прически. Ломакс снова обратил внимание, что некоторые прядки совсем седые. — Это весьма освежает. Хотя иногда бывает болезненно.
— Вы действительно считаете, что новые обстоятельства приведут нас к чему-нибудь?
— Нет. Ну хорошо, возможно. Все равно это возвращает нас к Джулии. — Заметив выражение его лица, Френсис добавила: — Простите, Ломакс.
Он не ответил.
— Что вам удалось узнать о Гейл?
— Кое-какое представление о ней у меня сложилось.
— Расскажите мне.
Ломакс рассказал Френсис о доме и школе Гейл в Аризоне. Она напряженно слушала, иногда хмурилась. Если Ломакс запинался, кивала, чтобы поддержать его. Разговаривать с Френсис было легко. Несмотря на то что она никак не комментировала услышанное, чувствовалось, что Френсис внимательно слушает и оценивает его слова. Ломакс обнаружил, что готов поделиться с Френсис такими деталями, как описание тропинки между домами Фоксов и Найтов, по которой невозможно пройти под беспощадным солнцем, не оцарапавшись о кактусы. Он рассказал ей об озере Лайфбелт и о том, что все помнили Льюиса и Джулию, но никто так и не вспомнил Гейл. Он также изложил мнение Ким о том, что Гейл должна была ненавидеть Джулию.
— Наверное, — заметила Френсис хриплым от долгого молчания голосом, — многие женщины завидуют тому, с какой легкостью Джулии удается покорять мужчин.
Ломакс замялся.
— Разумеется, — продолжила Френсис, словно делая заявление, — внешность выручает Джулию. Но она не так проста, как кажется.
— Я никогда не уверен в наших с ней отношениях. Что она чувствует? С кем она? Это держит меня в постоянном… — Ломакс остановился. Он удивился, услышав собственные слова. — Ну, не знаю. Это дает ей власть надо мной. — Френсис изучала его лицо. Ломакс не мог поднять на нее глаза, пока снова не заговорил. — Хотя вряд ли она сознает эту власть, — добавил он.
Френсис слегка приподняла брови:
— Вы так считаете?
— Нет, правда. Она действительно напугана. Джулия очень ранима, — настаивал Ломакс.
— Над Льюисом у нее не было такой власти, — заметила Френсис.
— Вы говорите о его подружках. Об Элис. И той брюнетке, кем бы она ни была.
— Они не были первыми.
— И все молоденькие?
— Видимо, так.
Ломакс смутился:
— Я чувствую себя… виноватым. Я так и не рассказал Джулии об Элис.
— Возможно, она и так о ней знала.
— Нет, — сказал Ломакс. — Не думаю.