— Что?
— О свидетеле. Парне, который видел тебя рядом с квартирой Гейл в день убийства. Смотрителе дома, консьерже.
— Хомере.
Ломакс рассказал ей о разговоре с Маклином. Джулия слушала, не перебивая, затем подождала, пока Ломакс выскажет свои соображения.
— Знаешь, что я думаю? — сказал Ломакс. — Кто успокаивал и приводил в чувство Хомера, пока он не решился все рассказать?
Джулия отхлебнула кофе.
— Врач? Сиделка? Психиатр?
— А может быть, шериф?
Джулия молчала.
— Откуда Маклин так хорошо знает этого свидетеля? Откуда ему известно, что у парня случился нервный срыв после того, как он обнаружил убитых? В таком состоянии люди становятся весьма внушаемыми.
— Ты думаешь, Маклин убедил Хомера сказать, что он видел меня?
— Ну не то чтобы убедил. Но он мог еще больше запутать парня.
— Ломакс, я уже объясняла, почему Хомер думает, что видел меня. Я была там, но раньше, чем он утверждает.
— Он собирается выступить в суде и дать показания под присягой, что видел тебя там в день убийства. Джулия, я вот что хочу понять. Что от тебя нужно этому толстозадому шерифу с куриными мозгами? Зачем он бродит вокруг твоего дома, натравливает на тебя детективов из отдела убийств, зачем уговаривает свидетеля выступить против тебя в суде?
Джулия вздрогнула. Она смотрела на собаку. Ломакс повысил голос:
— Что у тебя было с этим парнем?
Джулия молчала. Потерпев поражение, Ломакс вернулся к готовке. В кухне слышались только радостное повизгивание собаки и клацанье кастрюль. Ломакс лихо бренчал посудой. Он был сердит. За звоном кастрюль он едва расслышал тихий голос Джулии.
— Что? — переспросил он.
— Я сказала, не сердись. Поэтому я и не рассказывала ничего Льюису. Я знала, что он рассердится.
— Чего не рассказывала?
Джулия вздохнула.
— Я не хочу углубляться в подробности. У меня были проблемы с Маклином два года назад, когда мы познакомились. Однажды он явился к нам и сказал, что жена мистера Вейнхарта заболела. Он отвез его в больницу на полицейской машине. Затем вернулся.
— Вернулся к тебе? Зачем?
— Он стал приставать. Я отказала ему. Это все. На самом деле ничего особенного не произошло.
— Господи Иисусе! Да это ж настоящее животное в полицейской форме. Он… он настаивал?
— Нет.
— А потом он к тебе приставал?
— Ну да, и не раз.
— И что?
— Ничего. Жена мистера Вейнхарта поправилась, и он стал чаще бывать здесь. Потому-то Мерф и забросил это дело.
— Ты отвергла его домогательства, вот он и разозлился.
— Не знаю. Не думаю. Я просто рассказываю, как все было, раз уж ты спросил.
— Ты говорила об этом адвокатам?
— Конечно же, нет. Зачем?
— А к тому, что шериф — парень мстительный.
Ленч был готов. Ломакс молча уставился на еду.
— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — слабым голосом поинтересовалась Джулия.
Ломакс очнулся и улыбнулся в ответ.
Он вынес еду на веранду. Стоял ясный солнечный день. Они уселись в тени деревьев, которые росли прямо сквозь веранду.
— Я столько не съем, — запротестовала Джулия.
— Еще как съешь.
— Я поела в обсерватории.
— Съешь все, что сможешь, а об остальном позаботится Депьюти.
Обычно эту фразу Кэндис говорила Хелен, которая часто капризничала. Казалось, Депьюти услышал слова Ломакса, так как бросил на хозяина хитрющий взгляд. Он выбрался на веранду и уселся у ног Джулии.
Она рассказывала Ломаксу, как устала и замерзла во время ночного наблюдения с Доберменом. Многие астрономы любили во время наблюдений слушать музыку. Добермен слушал тяжелый металл всю ночь без остановки. Ломакс сразу же простил Джулии опоздание. В качестве помощницы она вряд ли могла ощутить радость от наблюдения, особенно работая вместе с Доберменом.
— Существуют два вида астрономов, — сказал он. — Одни становятся астрономами, потому что их захватили тайны Вселенной, другие — потому что им хорошо дается математика и физика.
— Ты относишься к первому виду, а Добермен — ко второму, — заметила Джулия. — Я уже догадалась.
Ломакс был польщен.
— Ты надевала костюм с подогревом? — спросил он.
— Нет.
— Ради Бога, почему Добермен не предложил тебе надеть костюм?
— Предложил.
— И что?
— Я отказалась, я в нем такая толстая. Если бы я в нем стояла рядом с Ким, ты бы даже не заметил разницы.
— Джулия, эти костюмы сделают толстым любого, но они защищают от холода.