Они отыскали столик во мраке.
— Кофе и пирожные, — сказала миссис Кливер официантке.
Затем медленно повторила заказ, а официантка молча таращилась на нее.
— Они не говорят по-английски, — объяснила миссис Кливер. — Так что можете смело выкладывать мне все об убийствах — здесь нас никто не подслушает.
— Я совсем ничего не смыслю в убийствах.
Миссис Кливер зажгла сигарету и проницательно посмотрела на Ломакса:
— Городской ребенок, маменькин сынок, верно?
Ломакс кивнул. Миссис Кливер озабоченно погладила его по коленке.
— Как вы догадались?
— Да вокруг головы у вас что-то вроде светящегося частокола, — заметила она.
Ломакс поскреб голову.
— Хорошо, не можете рассказать об убийствах, расскажите о проблемах в вашем расследовании.
Ломакс помедлил. Она ждала, жуя пирожное, а в перерывах затягиваясь.
— Ну хорошо, я так и не смог многого узнать о Гейл Фокс. Это одна из жертв убийства. Я расспрашивал многих в Традесканте, где она училась, но никто ее не помнит. Ее учителя разъехались. А студенты не смогли сказать ничего стоящего.
— Хм-м-м. — Миссис Кливер нахмурила брови и затянулась, что означало глубокие раздумья. — У нее были какие-нибудь увлечения? Хобби?
— Не знаю.
— В наши дни девушки ничем не увлекаются. А как насчет соседки по комнате?
— Она жила с семьей, а на втором курсе — в собственной квартире. Наверное, стоит пойти туда и найти кого-нибудь, кто сможет вспомнить ее.
— А прочие родственники?
— Брат. Живет… — Ломакс сделал паузу, — в Сиэтле.
На лице миссис Кливер выразилось отвращение.
— Если вы решите поехать в Сиэтл, — произнесла она, поджав губы, — вряд ли он расскажет вам что-нибудь стоящее.
— Адвокат Джулии велела мне не встречаться с ним. Она сама хотела расспросить его.
— Наплюйте.
Ломакс уже и сам пришел к подобному заключению. Он пытался дозвониться до офиса Ричарда, но его никогда не было на месте.
Миссис Кливер выпустила клуб дыма.
— Все очень просто. Скажете, что вы из налогового управления и звоните потому, что он не ответил на ваше письмо по поводу возврата налоговых вычетов. Это заинтересует любого.
Ломакс сглотнул.
— А приятель у нее был? — спросила она.
Ломакс откусил пирожное, чтобы дать себе время на размышления. Он решил, что Хегарти вряд ли можно назвать приятелем.
— Я ничего об этом не знаю.
— А в какую школу она ходила?
— Линдберг. У меня не было времени заняться школой.
Миссис Кливер затушила окурок.
— Именно это и поможет нам найти ее, — уверенно произнесла она.
— Что, именно так находят людей те парни в детективных романах?
— Нет, так нахожу их я.
— Вы?
— Мне нравится выяснять правду о людях.
Ломакс тревожно уставился на нее:
— Каких людях?
— Тех, которые заинтересовали меня.
— Заинтересовали?
— Люди приходят в библиотеку. Иногда они кажутся мне интересными, и я выясняю всю их подноготную.
— Каким образом?
— Есть множество способов. Это своего рода навык. Люди оставляют за собой следы, словно скользкие улитки, а мне нравится отслеживать их. В этой стране школьная документация — самая подробная из всех, и если вы знаете, где искать, она многое может вам рассказать.
Ломакс положил на тарелку недоеденное пирожное. Он знал, что больше к нему не притронется. Пирожное было слишком приторным. Ломакс несколько раз сглотнул, но пирожное прилипло к нёбу. Его затошнило.
— Вы хотите сказать, что выискиваете личную информацию о людях? Конфиденциальную?
Миссис Кливер продемонстрировала зубы в сардонической улыбке.
— Я ж говорила, маменькин сынок, — сказала она. — В этой стране нет ничего конфиденциального. Сплошные досье. Соединенные Штаты Америки. Наверное, я не должна заниматься этим, но дело сделано. Как я сказала, это всего лишь хобби. Так что не беспокойтесь, я не использую эту информацию в нехороших целях, не продаю и не передаю ее кому-нибудь.
Ломакс почувствовал, что потеет. Его встревоженный вид уже привлек внимание некоторых шахматистов — они подняли головы от своих столов и уставились на него.
— Зачем вы этим занимаетесь?
— Я сама часто спрашиваю себя. Очевидно, информация тоже своего рода власть, и когда люди относятся ко мне грубо или нечестно, что, к несчастью, случается нередко, мне приятно чувствовать, что я имею над ними эту власть. Даже если они ни о чем и не догадываются.