Ломакс уставился на нее. Вики объяснила:
— Иногда Гейл приходят письма. Я вынуждена отвечать и рассказывать, что случилось.
Ломакс с трудом представил себе, как миссис Фокс пытается найти правильные слова, держа ручку над бумагой.
— Когда-то полиция собирала их, читала, а затем они отдавали их мне. Наверное, теперь письма больше не нужны. Мне их уже давно не привозили.
— Хорошо, — ответил Ломакс, — я разберу для вас ее почту. Миссис Фокс, прошлый раз вы сказали мне, что Гейл изменилась.
Вики не ответила.
— Как она изменилась?
— Выросла.
— А как она изменилась, когда выросла?
— Не знаю.
— Она стала хорошенькой?
— Она — моя дочь. Разве можно спрашивать об этом мать?
— А если предположить, — медленно начал Ломакс, — что Льюис жив. Что бы он ответил на такой вопрос?
Миссис Фокс бросила на него пронизывающий взгляд. Против воли Ломакс отпрянул.
— Разве можно спрашивать об этом отца?
— А что вы имели в виду, когда говорили, что она изменилась?
Вики не отвечала. Казалось, она забыла вопрос.
— Миссис Фокс?
Она тряхнула головой и поднялась с места. Вики еще туже затянула пояс халата. Ломакс понял, что она уходит.
— Я хотел сказать… — начал Ломакс жалостливо, — меня действительно интересует, как люди меняются.
Вики слегка покачнулась и прислонилась к Ломаксу.
— А у вас симпатичный новенький блокнот, — заметила она, показывая на записную книжку, купленную Ломаксом в Традесканте. — Но я не собираюсь заполнять его своими историями.
Она удалилась восвояси, о чем-то разговаривая сама с собой, мягкие туфли шаркали по плитам. Вики скрылась за дверью. Дверь со щелчком захлопнулась, породив эхо по всему кондоминиуму. Наверное, Вики отчаянно нуждалась в глотке чего-нибудь или разделяла подозрения Ломакса относительно характера отношений Льюиса и ее дочери.
Ломакс снова почувствовал вокруг внимательные взгляды. Все кондоминиумы похожи. Стены, состоящие из одних окон, а за ними — горы. Он не мог найти дверь, через которую вошел, или хотя бы дверь, за которой скрывался обслуживающий персонал. Нигде не видно выхода.
Пытаясь скрыть растерянность, Ломакс вертел в руках блокнот. Страницы его были пусты за исключением адреса Гейл. По крайней мере он раздобыл адрес плюс разрешение разобрать почту. Когда Ломакс поднял глаза, мимо него тащился бледный худой старик.
— Где здесь выход? — спросил Ломакс, когда старик скользнул в воду, гладко, словно лист бумаги.
Старик показал рукой и бесшумно поплыл по дорожке. Ломакс с облегчением покинул кондоминиум.
Квартира Гейл располагалась недалеко от студенческого городка в старом низком здании. Район был тихим — особняки и небольшие многоквартирные дома. В таких местах обычно останавливались приглашенные преподаватели или старшекурсники — из тех, что побогаче. Ломакс решил, что за квартиру Гейл платил Льюис.
Он нажал кнопку звонка рядом с табличкой «Консьерж».
— Я из «Сэш Смит», занимаюсь делом Фокс, — объяснил Ломакс. Лицо смотрителя помрачнело. — Должно быть, вас зовут Хомер, — добавил Ломакс.
Консьерж никак не подтвердил этого.
— Ваши коллеги уже были здесь, — с отчаянием в голосе ответил он.
Должно быть, консьержа допрашивал Курт. Ломакс вспомнил, что в докладе психиатра душевное состояние управляющего описывалось как «хрупкое». Он с тревогой поинтересовался, не собирается ли Ломакс снова задавать ему вопросы. Ломакс успокоил беднягу:
— Я пришел от Вики Фокс, матери Гейл. Она попросила меня проверить почтовый ящик дочери.
На лице консьержа отразилось недоверие. Он сказал, что полиция забирает все письма, приходящие на имя Гейл, даже всякий мусор, однако вот уже несколько месяцев они перестали приходить за почтой. Ящик несколько раз наполнялся, в основном рекламными листками, и он постоянно вынимал их.
— Почта у меня, но не знаю, имею ли я право отдавать ее вам, — сказал консьерж.
Его рост заставлял Ломакса чувствовать себя неестественно высоким. Управляющий покачал головой — просьба Ломакса встревожила его. Лицо его озабоченно нахмурилось.
— Сейчас кто-нибудь снимает бывшую квартиру Гейл? — спросил Ломакс для поддержания разговора.
— А, — обрадовался управляющий, — вы хотите снять квартиру?
Ломакс отказался и снова сказал, что он из «Сэш Смит». Он предложил связаться с полицией, перед тем как передать матери Гейл почту. Однако на лице консьержа вновь отразилось вселенское горе.
— Даже не знаю, что делать, — сказал он.