— Может, спросим кого-нибудь еще? — предложил Ломакс.
Ему не нравилось мучить этого грустного человечка.
— Может быть, моего сына…
Консьерж удалился в ближнюю дверь и стал звать какого-то Джеферсона. Наконец Джеферсон появился. Он совсем не походил на отца. Высокий и костлявый, он высоко возвышался над Хомером. У юноши было худое умное лицо.
— Профессор Ломакс! Вот это да! — воскликнул юноша.
Ломакс узнал в юноше студента-физика. Около года назад парень посещал курс лекций Ломакса и совсем замучил его бесконечными вопросами.
Ломакс объяснил, что сейчас находится в творческом отпуске. Он рассказал Джеферсону о причине своего визита.
— Конечно, профессору Ломаксу можно отдать эти письма, — заявил Джеферсон. — Он первый номер в обсерватории. Я хочу сказать, он такой, он лучше всех… — От восхищения голос Джеферсона прервался.
Ломакс топтался на месте и скромно пыхтел.
— Джеферсон хочет стать астрономом, — сказал Хомер. — Хотя некоторые считают, что медицина надежнее. Или юриспруденция.
— Это все из-за ваших лекций, — застенчиво промолвил юноша. — Я не могу забыть ту последнюю, о будущем Вселенной. Я хотел тогда, чтобы лекция никогда не заканчивалась.
В той лекции Ломакс рассказывал, что через пять миллиардов лет Солнце обратится в водород. Он описывал громадный горящий красный шар, в который превратится Солнце. Ломакс обсуждал со студентами гибель Земли. Он говорил о том, что планете предстоит сгореть и в конце концов погибнуть. Млечный Путь обратится черной дырой, белыми карликами и нейтронными звездами, а через миллиарды лет на месте нашей галактики и вовсе останется единственная всепоглощающая черная дыра.
В конце лекции в аудитории наступило молчание. Ломакс понимал, что зрелище апокалипсиса затронуло юнцов, которые привыкли переживать только по поводу новых прыщей или взаимоотношений с женской частью студенческого городка. Из последовавших затем вопросов Ломакс понял, что одна часть аудитории взволнована его словами, а другая — расстроена. Он постарался успокоить слушателей, напомнив, что пять миллиардов лет — громадный срок, но лекция убедила его в том, что любая дискуссия о конце света расстраивает людей.
Сейчас он обсуждал с Хомером карьерные перспективы астронома. Беседа успокоила консьержа. Озабоченно нахмурив брови, Хомер передал Ломаксу письма Гейл. Они лежали в пакете из супермаркета. Консьерж открыл почтовый ящик и добавил его содержимое в пакет.
— Вот, посмотрите, — заметил Хомер, — я проверял ящик несколько недель назад, а он снова полон.
— После убийства здесь вертелись толпы всяких придурков, задавали вопросы, пытались пролезть в квартиру. Поэтому папа стал осторожен, — извинился Джеферсон.
Ломакс покраснел.
— А кто сейчас снимает квартиру Гейл?
— Никто.
Сердце Ломакса забилось сильнее.
— Там что-нибудь изменилось?
— И да и нет. Ну, они помыли там.
— И… с тех пор там никто не живет?
Джеферсон вздохнул.
— Папа считает, что теперь это непросто, хотя… нет, нет, никто не жил там с тех пор. Вы ведь хотите посмотреть, верно?
Он исчез и вернулся с ключом. Джеферсон поднимался по лестнице впереди Ломакса, который следовал за ним, боясь вздохнуть, останавливаясь, чтобы поднять письма, которые все время вываливались из пакета. На третий раз Ломакс решил осмотреть пакет и обнаружил в нем дыру.
— Все это так ужасно, — рассказывал Джеферсон. — Я получил тогда стипендию и учился целый семестр в Массачусетсском технологическом институте. Почему именно отец нашел их? Он такой нервный. До сих пор лечится. Лучше бы я оказался на его месте. Лучше бы я их обнаружил.
— Кроме того, — перевел дыхание Ломакс, — он утверждает, что видел убийцу.
Джеферсон обернулся. Спустя мгновение он ответил:
— Ну да.
— Почему он так долго ждал, прежде чем объявил, что видел убийцу?
— Если бы вы знали отца, то не задавали бы таких вопросов. Он не способен обидеть даже паука. Если он находит паука, то просто отпускает его. Вы думаете, ему легко было обвинить кого бы то ни было и таким образом послать человека на смерть?
— А почему он решил дать показания сейчас?
— Один полицейский сказал ему, что он должен. Что-то нес про долг гражданина, правосудие, в общем, всю эту ахинею.
— Какой полицейский? — спросил Ломакс подозрительно, уверенный в том, что знает ответ.
— Я забыл имя. А вот и квартира.
Ломакс читал признание консьержа. Хомер описывал, что вошел в квартиру, обнаружив, что дверь приоткрыта.