— Не надо все время повторять «Прием», — донесся голос Макмэхона. Он казался нетрезвым. — Ты же не на чертовом корабле.
Где-то рядом раздавались чьи-то вопли и нестройное пение. Ломакс безошибочно распознал звуки, обычно сопровождающие гулянку астрономов. Телефон отключился. Ломакс решил, что машина скрылась за горой.
Снова раздался звонок.
— Мы едем сюда. Прием, — взвизгнула Ким.
— Куда сюда?
— К твоему дому. У тебя еды хватит?
— А сколько вас?
— Прием! Не отвечай, пока я не скажу: «Прием».
— Сколько нужно еды?
— Три полных машины, много итальянцев. Прием.
— Ну, столько еды у меня нет. Прямо перед поворотом на старую дорогу к шахтам есть пиццерия. Я сделаю заказ по телефону, а вы захватите его по пути.
Раздались крики. Ким перевела.
— Виски! Пиво! Где тут можно купить? Прием.
— Маленький магазинчик у пиццерии. Где вы?
— На полпути. Увидимся. Прием и пока.
В обсерватории Ломакс никогда не был душой компании, и ему польстило, что астрономы решили устроить вечеринку у него. Он гадал, с ними ли Джулия. Ломакс набрал номер Джулии — нет ответа. Наверное, сейчас она едет к нему. Настроение сразу же поднялось. Он убрал блокнот, письма Гейл и прочие останки своего расследования. Затем освободил место на кухне и вытянул кресла на веранду. Посмотрел вверх. Полная луна. Сегодня наблюдать нельзя.
Удивительно было снова увидеть их всех. В первой машине приехали Ким, Макмэхон, Добермен, Евгений, рыжеволосый англичанин и, к радости Ломакса, Джулия. Он тепло приветствовал их. Ким понесла в дом стопку коробок из-под пиццы, а англичанин следовал за ней, нагруженный пивом. Ломакс обернулся к Джулии. Его Джулии. Она улыбалась. Ломакс протянул руку, но Джулия ускользнула. Она чмокнула его в щеку так небрежно, что Ломакс успел ощутить только ее дыхание.
— Привет, — сказала она тихо и направилась за Евгением к двери.
Во второй машине приехали итальянцы и недовольный Йорген.
— Поставьте на тормоз! — проорал он водителю. — На тормоз! — Йорген выбрался из машины и высокопарно произнес: — Это было худшим путешествием в моей жизни!
Когда он увидел Ломакса, лицо его словно раскололось на пять частей — линии лучами расходились от губ.
— Ломакс, Ломакс. — Йорген жал руку Ломаксу с такой силой, словно собирался раздавить ее. — Вас так не хватает в обсерватории. Так не хватает.
Больше никто не сказал Ломаксу ничего подобного. Он с благодарностью пожал руку Йоргена.
Итальянцы представились. Они уже три недели занимались в обсерватории наблюдением за метеоритами. Им нравились горы, но еда ужасала. Все восхищались домом Ломакса.
Все, кроме Ломакса и Добермена, оставшихся дожидаться третьей машины, скрылись в доме. Шум голосов смешивался со стрекотом сверчков. Ким включила музыку. Где-то лаяли собаки. Дом сиял огнями в темноте.
Ломакс и Добермен почти не разговаривали. Ломакс ощущал неловкость от того, что Добермен входит в комитет, которому предстояло решить его судьбу.
— Прекрасный дом, — заметил Добермен, — только вам нужно покрасить его, а то дерево покоробится.
Ломакс уловил новые властные нотки в голосе Добермена. С уходом Ломакса и Берлинза позиция Добермена в обсерватории стала непререкаемой.
— Как дела? — спросил Ломакс, чтобы хоть что-нибудь сказать.
— Превосходно, — ответил Добермен. — Диксону удалось внедрить в обсерватории некоторые здоровые управленческие идеи. Теперь ни четвертака не расходуется впустую.
Прибыла последняя машина. Она оказалась заполнена незнакомцами. Женщины-гиды и парочка специалистов по солнцу, о которых рассказывала Ким.
— А это… — произнес Добермен, показав на женщину, которая направлялась к ним, слегка покачивая бедрами, — это Мадлен.
Ломакс едва не расхохотался. Мадлен была старшекурсницей, этим летом она работала с Доберменом. Волосы француженки были коротко подстрижены, открывая изгиб шеи. На лице сияли огромные глаза.
— Разве не прелесть? — спросил Добермен. — Я просто окружен прекрасными женщинами.
Появление Мадлен обрадовало Ломакса. Он надеялся, что ее прелести отвлекут астрономов от Джулии. Он с удовольствием наблюдал, как Добермен поигрывает рукой Мадлен, пока гости шли к дому. Когда Евгений увидел девушку, он отнял ее руку у Добермена и поцеловал, глаза русского увлажнились. Датский специалист по солнцу принес Мадлен напиток, а англичанин пригласил ее присесть на веранде.
— Ломакс живет прямо на дереве! — одобрительно воскликнул англичанин. — Смотрите, Мадлен!