— Например, вы, — заметила Нос.
— Что я?
— Вы пользуетесь тем же мылом, что и ваша жена. Детским мылом, верно?
Ломакс вынужден был признать ее правоту. Кэндис давно ушла от него, но он продолжал по привычке покупать все тот же сорт мыла.
— Вы мылись под душем примерно два часа назад. Вчера вы были на вечеринке, где люди пили и курили. Сегодня не пользовались дезодорантом. А если бы воспользовались, я назвала бы марку или хотя бы производителя.
— Ничего себе, — выдавил Ломакс.
Она была права, он забыл про дезодорант. Ломакс прижал руки к бокам.
— Не переживайте, — сказала Нос, заметив его смущение. — Я чувствую ваши запахи, но это ничего. Большинство людей пахнут так, словно облились с ног до головы из каждой бутылочки в супермаркете. Они используют духи, лосьон после бритья, крем для рук, мыло, дезодорант, лак для волос, косметику, полоскание для рта…
Ломакс вздрогнул.
— Вы пользовались тем мятным зеленого цвета, что рекламирует по телевизору тот мужчина в белом халате.
— Точно, — подтвердил Ломакс. — Купил со скидкой. Боже, кажется, именно в супермаркете.
— Понимаете ли вы, Ломакс, — спросила Нос, определенно обращаясь к нему и в то же время словно задавая вопрос в пустоту, — понимаете ли вы, что я вынуждена испытывать?
Она говорила с такой горячностью, что Ломакс слегка отпрянул.
— В каждом из этих запахов нет ничего плохого. Некоторые даже приятные. Но все вместе… это похоже на то, как если бы я слышала, какую мелодию выводит каждый инструмент в оркестре. Одновременно.
В голосе женщины слышалась такая боль. Ломакс вспомнил, что Кэндис рассказывала ему о том, что Нос некогда пережила нервный срыв.
— Я так благодарен, что вы согласились использовать свой дар, чтобы помочь мне. — Ломакс постарался успокоить женщину. — Теперь я понимаю, что для вас это нелегко.
— Надеюсь, они убрали кровь. Запах крови всегда расстраивает меня. С другой стороны, некоторые чистящие средства ничуть не лучше.
Ломакс сказал, что не заметил в квартире следов крови.
— Интересно, каким средством они пользовались? — устало промолвила Нос.
Ломакс вспомнил, что несколько дней назад начал есть гамбургер прямо в машине. Он остановился, чтобы заправиться, а когда вернулся, забыл про него. Утром он заметил гамбургер на сиденье рядом с собой, но было уже поздно убирать его, и Ломакс просто сунул гамбургер под сиденье. Сейчас он гадал, когда запах гамбургера начнет досаждать женщине.
Чтобы отвлечь ее, он принялся объяснять:
— Я пытаюсь узнать как можно больше о жертве убийства, в чью квартиру мы сейчас едем. Квартира пуста, там прибрано, никаких следов хозяйки не осталось. У дома особая атмосфера. Мне хотелось бы знать, что вы можете сказать по этому поводу. Это будет непросто, так как убийство было совершено восемь месяцев назад, а хозяйка отсутствовала в квартире еще четыре месяца до того.
— Непросто, — согласилась Нос. — Иногда тяжело датировать старые запахи. Я могу сказать, что вы мылись под душем пару часов назад, но если бы вы вообще не мылись, я едва ли сказала бы, сколько дней подряд — пять или семь. Надеюсь, что все-таки смогу помочь вам.
Она с жадностью принялась грызть ногти.
— В любом случае я очень благодарен вам, — ободряюще заметил Ломакс, тем не менее Нос, казалось, это не утешило.
— Когда вы обнаружили в себе эту способность? — спросил он.
— Когда мой отец умер от рака.
Ломакс заинтересовался, но она молчала. Затем, когда он начал уже думать о чем-то другом, Нос заговорила. Ломакс посмотрел на нее — женщина улыбалась.
— Я была совсем маленькой девочкой. Господи, как же хорошо он пах, когда умирал! А когда умер, запах стал просто сладчайшим. Просто сладчайшим. Они унесли тело, но несколько дней я приходила в комнату и нюхала простыни. Затем они поменяли простыни, и я приходила нюхать кровать. Через год я вернулась домой из школы, а мама разговаривала с соседкой. И я снова словно по волшебству ощутила в комнате запах. Тот самый запах. Я была так счастлива. Я подбежала к этой женщине — Хайм, миссис Хайм — и начала обнюхивать ее. Мама так смутилась. Я сказала соседке, что она пахнет так, как пах мой отец, когда умер. Я не могла заставить себя оторваться от нее — мама вынуждена была оттаскивать меня. Я помню лицо той женщины. Она испугалась. Она пошла к врачу. Он успокоил ее, но через несколько месяцев болезнь стала очевидной. Рак горла. Ее пытались оперировать, но она все равно умерла. После этого люди начали просить меня понюхать их. Я обнаружила еще несколько опухолей, но когда мне исполнилось десять, поняла, что больше не слышу этот запах. Да и зачем? Я хочу сказать, что если человек болен, он все равно узнает об этом.