— О… — повторила Нос, на сей раз с мукой в голосе.
Ломакс слишком поздно спохватился — он совсем забыл, что разговоры о конце света расстраивают некоторых людей. Он добавил:
— Это случится через миллиарды лет.
— Что ж, спасибо, — так же грустно промолвила Элисон. — Надеюсь, я к тому времени поправлюсь.
Ломакс приехал в Линдберг в половине первого.
— Вы опоздали к началу урока, — сказала женщина-охранник. Она с притворной серьезностью наставила на Ломакса палец. — Уроки в летней школе начинаются в десять, и учителя очень рассердятся на вас.
— Я ищу Эндрю Драпински. Он должен ждать меня в биолаборатории.
— Туда. Вверх по ступенькам в конце коридора, затем дважды свернете.
— А вы не будете проверять, нет ли у меня с собой оружия?
Она рассмеялась:
— У вас нет оружия. Чтобы понять это, достаточно посмотреть вам в лицо.
Ломакс ощущал запахи своих школьных лет. Мел, мастика для натирания пола и еще нечто невыразимое, вероятно, тестостерон. Он начал подниматься по ступенькам. Увидел свое отражение в зеркале и выпрямился.
Коридоры были пусты. Только раз он миновал группу учащихся — они посмотрели на него удивленно. В некоторых классах шли уроки. Сквозь закрытые двери раздался смех, затем крик. Ломакс прислушался. Урок драмы. На вершине лестницы Ломакс учуял запах красок и глины. Он прошел мимо рисовального класса. Ломакс заглянул внутрь. Стены были увешаны рисунками. Учащиеся явно предпочитали кричащие цвета, несколько подростков стояли у стены и оценивающим взглядом рассматривали свои работы.
— Доктор Ломакс? — раздался голос с другого конца коридора.
Эхо отразилось несколько раз, так что Ломакс не сразу понял, что зовут именно его. Он виновато дернулся и направился к маленькому лысому человечку. Шкафчики в коридоре были заперты, оставшееся от последнего семестра объявление, написанное от руки, извещало о собрании, которое должно было состояться после уроков. Ломакс отметил, что астрономический клуб приглашал в горы, где именно сейчас сложились благоприятные условия для наблюдения ближайших галактик. Вспомнив Джо Джонсона, он спросил себя: а есть ли в клубе девушки, и симпатичные ли они? Ломакс вспомнил, как мучился из-за отсутствия девушек в астрономическом клубе своей школы.
— Это рисовальный класс. Биолаборатория здесь, — сказал Драпински, когда Ломакс подошел к нему.
Ломакса так захватили запахи лаборатории, мела и прочего, что он не сразу заметил, чем занят Драпински. Учитель вертел в руках большую стеклянную банку. Внутри банки шевелились какие-то насекомые.
— Простите, я должен приготовиться к уроку, — сказал Драпински.
Ломакс принялся рассматривать плакаты на стенах. Кровеносная система зародыша. Размножение растений. Структура нуклеиновых кислот. Анализ состояния здоровья по показаниям пульса и кровяного давления.
— Ну вот… я просто усыплю этих ребят при помощи газа, — сказал мистер Драпински. — Дрозофила. Фруктовая муха. Наверное, в школе вы тоже этим занимались. Все когда-то этим занимались.
Он щелкнул выключателем. Ломакс попытался вспомнить занятия по генетике с фруктовыми мухами, но безрезультатно.
— Спасибо, что согласились побеседовать со мной о Гейл Фокс, — начал он.
Драпински перебил:
— Не уверен, что наша беседа состоится.
— Но по телефону…
Учитель биологии не смотрел на Ломакса. Он не сводил глаз с фруктовых мух. Ломакс тоже посмотрел на них. Казалось, насекомые стали двигаться заметно медленнее.
— Я мог бы поговорить с вами — времени достаточно, но не уверен, хочу ли этого.
Мухи вели себя странно. Они постоянно сталкивались друг с другом. Несколько экземпляров уже лежали на дне банки.
— Почему?
— Вы ведь защищаете ее мачеху?
— Да.
— Вот именно поэтому.
Драпински носил очки в толстой оправе и с толстыми линзами. Он так наклонил голову, что ободки очков скрыли глаза. Ломакс сменил угол зрения, но учитель тут же отодвинулся в сторону. Ломакс решил, что он просто не желает встречаться с ним взглядом. Ломакс узнал коллегу-недотепу. Одежда Драпински казалась поношенной и плохо сидела.