Ломакс понял, что пес заболел. Он вспомнил, как вел себя Депьюти в предшествующие дни, и решил, что собака больна уже давно. Если назавтра ему не станет легче, Ломакс пропустит судебное заседание и отведет пса к ветеринару.
Беспокойство мешало уснуть. Он дважды вставал и перечитывал письмо. Размер букв и стиль письма указывали на то, что Джулия писала его в сильнейшем нервном возбуждении. Об этом свидетельствовали не столько угрозы, сколько яростно зачеркнутые фразы. Автор письма был сильно напуган. Под утро Ломаксу пришло в голову, что письмо может стать доказательством в защиту Джулии.
Ветеринар не нашел у собаки никаких признаков болезни, но взял несколько анализов.
— Обычно он не такой, — говорил Ломакс, пока пес покорно стоял на столе ветеринара. — Обычно он жует ваш рукав.
— Как же, помню, — мрачно заметил ветеринар.
Он обещал позвонить и сообщить результаты анализов. Пес с кротким видом вышел из двери кабинета, даже не зарычав на прочих собак, ждавших в приемной.
Рядом с клиникой уличный торговец продавал фильтры для затмения. С приближением события на улицах появлялось все больше уличных зазывал.
— Интересно, чем вы торгуете, когда нет затмения?
Мужчина вытаращил на Ломакса налитые кровью глаза. Он не улыбнулся.
— Шариками.
Фильтры предлагались различных форм и размеров. Можно было просто приложить их к глазам, можно носить как очки. Дорогие дизайнерские разработки и дешевые экземпляры с проставленной на них датой затмения. Можно было купить также книгу о затмении с вложенным в нее футляром для фильтров.
Было одиннадцать утра. В суде продолжалась скучная процедура выбора присяжных. Мысль о том, что нужно возвращаться в суд, заставила мышцы живота сжаться. Вчера, хотя и чуть живой от усталости, Ломакс успел ощутить, как давит на него это здание с его историей и повседневной практикой.
Он проезжал мимо Традесканта. Ломакс свернул к университетскому городку и припарковался на самой тенистой стоянке. Он хотел оставить пса в машине, но Депьюти выпрыгнул и последовал за ним — нос прижат к земле, хвост волочится по земле. Ломакс застегнул поводок, хотя вряд ли это было необходимо для ставшего таким покорным пса.
Осенний семестр уже начался. Городок приготовился к началу учебного года. В витринах книжных магазинов появились названия новых книг. Преподаватели энергично вышагивали со стопками работ. Студенты все прибывали.
— Профессор Хопкрофт на месте, — сказала женщина-администратор после короткого телефонного разговора. — Вот только правила запрещают входить в здание с собаками.
— Но… — Ломакс хотел объяснить, что пес болен.
— Если, конечно, вам не требуется собака-поводырь. Это тот самый случай?
— Конечно, тот, — согласился Ломакс.
— Хорошо, можете пройти с ним. Третья дверь направо. — Администратор улыбнулась Депьюти, получив в ответ печальный взгляд. — Профессор любит собак, — заметила она.
Хопкрофт обрадовался приходу Ломакса. Еще большее удовольствие ему доставило то, что Ломакс привел с собой Депьюти. Когда Хопкрофт услышал, что пес заболел, он позвонил секретарше:
— У нас здесь больной пес. День жаркий. Что бы вы предписали?
В трубке что-то сказали. Хопкрофт внимательно слушал.
— Ага, — наконец сказал он, подняв бровь. — Моя секретарша считает, что собаки любят кофе. По крайней мере ее собака.
Ломакс удивился.
— Иногда он может выпить чаю. Обычно — воду. А сейчас почти вообще ничего не ест и не пьет.
— Иногда он пьет чай, — доложил Хопкрофт в трубку, жестом показывая Ломаксу, чтобы тот сбрасывал с кресла книжки и присаживался. — Да-да, спасибо. — Профессор положил трубку. — Попробуем без молока и сахара, — сказал он.
Депьюти, с интересом поглядывавший на Хопкрофта, решил, что тот ему нравится. Он обогнул стол и положил морду на большое колено профессора.
— Бог мой! — радостно проревел Хопкрофт. — Многообещающее поведение. Граничит с заигрыванием. Вряд ли этот пес так уж болен. Вы не возражаете, если я осмотрю его?
— Прошу вас, — ответил Ломакс, — но утром ветеринар уже осматривал его и не нашел ничего страшного.
— Угу.
Хопкрофт встал на колени и всмотрелся в морду Депьюти. Он оттянул сначала правое веко пса, затем — левое. После чего, к изумлению Ломакса, Депьюти позволил профессору отвернуть свою нижнюю губу и рассмотреть зубы.