— Восемь лет. Очевидно, что за эти годы вы научились писать детальные отчеты о том, что может оказаться важным и продуктивным в отношении расследования?
— Да, мэм.
— Уверена, что вы помните ваш отчет и без труда ответите на мои вопросы относительно места преступления. — Френсис легкомысленно взмахнула бумагами. — Были ли в комнате закрыты шторы?
Ки заволновался:
— Какие шторы?
— Вы описываете большую неопрятную комнату. Убитых обнаружили в восемь утра. Их могли убить в полночь, утром, минувшим вечером. Когда вы попали в квартиру, вы еще не знали точного времени. По-видимому, вы должны были отметить, закрыты ли шторы.
— Для того чтобы определить время убийства, не нужно смотреть на шторы, мэм. Для этого в полиции существует патологоанатомический отдел.
В зале возникло движение — скорее всего зрители не одобряли поведения Френсис.
— Значит, вы утверждаете, что эта деталь вообще не имеет значения? Никакого?
— Ну… наверное.
— Но вы же должны были указать ее в отчете.
— Я не счел эту информацию важной.
— Штор нет ни на одной полицейской фотографии. Нет их и в вашем отчете. Информация, которая могла бы помочь в расследовании, просто изъята из отчетов.
Казалось, Френсис не может в это поверить. Она взмахнула бумагами. Ки с тоской проводил их глазами.
— Я не счел это важным.
— Наверное, вы боитесь признать, что эксперты сами раздвинули шторы перед вашим прибытием?
— Протестую, — раздался спокойный голос. Френсис остановилась и обернулась к обвинителю, ее брови поднялись. — Защита пытается давить на свидетеля. Детектив не говорил, что его подчиненные что-то меняли в комнате, где было совершено преступление. Мне показалось, сегодня защита уже трижды заявляет об этом.
— Ваша честь, я хочу понять, почему такая важная деталь расследования выпала из отчета детектива.
— Вот и спросите его об этом, а не пытайтесь отвечать сами. Протест принимается.
Судья пыталась укрепить свой недавно обретенный авторитет, в котором, подозревал Ломакс, и сама не была до конца уверена. Однако в ее тоне слышалось раздражение. Неуверенность судьи тревожила Ломакса. Он ощущал смущение и гнев, совсем как Джоэл, когда считал, что Ломакс не прав. По мнению Хелен, папа просто не мог ошибаться.
Френсис снова повернулась к Ки:
— Очевидно, вы обучались в полицейской академии, где преподают основы расследования? Согласитесь, это и впрямь ваша оплошность.
— Не согласен. Никто не спрашивал меня про шторы. Никто не считает это важным.
Френсис приблизилась к свидетельскому креслу. Она говорила тихо, словно доверяя детективу Ки некую тайну. Все в зале затаили дыхание.
— Я просто хочу быть уверена, что вы поймете меня. Мы знаем, что жертвы приехали перед рассветом. Вряд ли они стали бы задвигать шторы. Если убийца следовал за ними по пятам, он тоже не стал бы этого делать. Однако если он пробрался в квартиру до них и залег в ожидании, то наверняка именно он и задвинул шторы. Именно поэтому шторы — весьма важная улика, детектив.
Френсис отвела взгляд от свидетеля и отступила на несколько шагов. Она посмотрела на присяжных с заговорщическим видом. Некоторые в ответ смотрели на нее. Другие хмуро разглядывали детектива. Теперь убийца казался им злодеем. Вряд ли убийцей могла быть женщина. Мужчина тихо поднялся по лестнице и ждал ничего не подозревающих жертв за закрытыми шторами с револьвером на коленях. Этот образ не имел ничего общего с Джулией.
Френсис вернулась за свой стол. Ки ждал, что она закончит свою мысль. Френсис обернулась к нему и продолжила обычным голосом:
— Однако если вы считаете, что все это не важно, надеюсь, следующее доказательство убедит вас в обратном. Уверена, вы помните странную деталь в одежде одной из жертв — Гейл Фокс.
Ким выглядел встревоженным. Он не ответил.
— Точнее, — любезно добавила Френсис, — я прошу вас рассказать суду о наручных часах Гейл Фокс.
Детектив Ки отпрянул, почувствовав, что пропустил еще один удар.
Де Мария вскочил на ноги:
— Ваша честь, у нас здесь не школьный экзамен на лучшее запоминание текста. Детектив не может помнить все мелкие детали отчета, написанного им год назад.
— Однако это не помешало детективу арестовать мою клиентку по обвинению в убийстве первой степени, основываясь на таких вот мелких деталях! — возмутилась Френсис. — А сейчас выходит, что он их просто не помнит!
Однако и де Мария не собирался молчать: