— Вам пришлось нелегко, миссис Фокс. Алкогольная зависимость, депрессия, муж, который не помогал и не поддерживал вас, но всячески давал понять, что утратил к вам интерес. Двое детей.
— Мне действительно было нелегко.
— Похоже, вы утратили веру в счастье.
— Я утратила веру в счастье, — механически повторила Вики.
— Вам не кажется, что вы передали это осознание тщетности любых усилий вашим детям?
— Нет.
— Ведь, несмотря на то что вы утратили веру в счастье, у них была возможность стать счастливыми.
— У них были амбиции, желания. Они думали, что если получат то, чего хотят, они будут счастливы. Так думают почти все люди. Они верят в то, что счастье существует, но им просто не удалось схватить его за хвост. Они думают, что все вокруг счастливы и если они сами что-нибудь сделают, то тоже смогут стать счастливыми. Но это не так. Счастливых людей просто нет.
— Значит, когда ваши дети выражали свои стремления и амбиции, вы не поддерживали их?
— Нет.
— Возможно, даже смеялись над ними.
— Возможно, смеялась.
На лице Вики появилось злобное выражение.
— И над мужем?
— И над его амбициями тоже.
— Однако в самом начале вашего брака вы не могли не разделять его амбиций. Все изменилось потом.
— Мы стали чужими. Чужими.
— В конце концов он уехал из штата.
— Ну, ему не удалось сбежать от меня. Я последовала за ним. Я решила, что он кое-чем обязан нам. Дети. Гейл.
— Гейл? Что вы имеете в виду, миссис Фокс?
Глаза Вики забегали.
— Она была его дочерью.
— Она хотела видеться с отцом после вашего развода?
— Наверное.
— Они любили друг друга?
— Не знаю.
— Однако вы утверждаете, что поехали за Льюисом в Калифорнию ради Гейл.
— Она имела право видеть отца. И Ричард тоже.
— Когда-то вы думали так. А теперь вы об этом не жалеете?
— Не знаю. Я устала. Могу я идти?
— Еще нет, миссис Фокс, — сказала судья.
Вики шумно вздохнула.
— Гейл хотела отправиться вслед за отцом?
— Не помню. Я не слишком хорошо чувствовала себя в то время.
— Она говорила, что хочет жить с ним?
— Возможно.
— Она очень любила его?
— О, она боготворила его. Если вы редко видите человека, например, он иногда водит вас в кино, то он может показаться вам необыкновенным. Ему не составило труда произвести впечатление на Гейл. Обычно она возвращалась ко мне, переполненная планами, идеями.
— А вы смеялись?
Вики Фокс пожала плечами:
— Иногда я просто молчала.
— Вам известно, ладила ли Гейл с отцом, когда жила у него?
— Протестую, — вступил де Мария. — Свидетельница не может ответить на этот вопрос. Она не жила вместе с ними.
— Ваша честь, то, что Гейл говорила матери об отце, очень важно для суда, — сказала Френсис.
Судья кивнула:
— Продолжайте.
— Ладил ли Льюис с Гейл?
— Я не знаю.
— Я думаю, миссис Фокс, что знаете.
— Тогда зачем спрашиваете?
Зал оживился. Бессвязная речь Вики подавляла зрителей, и они обрадовались возможности расслабиться.
— Протестую, — сказал де Мария. — Ваша честь, защитник подсказывает свидетелю ответ. Почему бы защитнику самой не ответить на собственный вопрос?
По залу пронесся шорох. Шум, который не прекращался с самого начала выступления Вики, усилился. Зрители входили и выходили, менялись местами, бренчали мелочью в карманах, шаркали ногами.
— Ваша честь… — начала Френсис таким суровым голосом, что первые ряды поежились.
Ломакс замер. Он хотел, чтобы шум утих. Френсис пыталась продолжать опрос Вики Фокс, несмотря на отсутствие интереса у публики и равнодушие присяжных. Для успеха ее предприятия требовались заинтересованные зрители, аудитория, готовая сопереживать драме, разыгрывающейся перед ней.
— У вас есть монетка в двадцать пять центов? Для кофейного автомата, — прошептала женщина рядом с ним.
Он сделал вид, что не слышит.
Напряженным голосом Френсис продолжила:
— Ваша честь, я задала этот вопрос, потому что уверена, что Гейл Фокс рассказывала свидетельнице о сексуальных отношениях с отцом. Я хочу доказать, что эти отношения связаны с их смертью.
Волшебным образом все шумы в комнате прекратились.
— Кто вам это сказал? Кто? — спросила Вики Фокс.
— Протест отклоняется, — произнесла судья.
— Кто сказал вам об этом? — повторила Вики.
— Ваш сын.
— Он ничего не знает.
Де Мария направился к судейскому подиуму. Слегка насмешливый тон, который он использовал раньше, чтобы подорвать доверие к словам Френсис, был забыт.