— Нас никогда не пытались обокрасть. С другой стороны, однажды мы вернулись домой на ленч, а занавески были закрыты. Похоже, система работала сама по себе.
Ломакс наклонился над клубком разноцветных проволок.
— А вот это я сделал для Джоэла. Он был очень активным ребенком. Кэндис беспокоилась, что он подползет к большой старой плите, которую мы иногда включали. Вот я и создал пространство, недоступное для ребенка, — если Джоэл вползал в него, раздавался звонок, и мы бежали туда.
Джулия захлопала в ладоши.
— Ты такой умный, — снова сказала она. — Ты можешь все.
Ломакс пожал плечами и положил проволоку на место. В комнате стало тихо.
— Может быть, я смогу помочь тебе?
Он посмотрел на Джулию, но она не отвечала, увлеченная телескопом.
— Я имею в виду, — настойчиво продолжил Ломакс, — что могу попытаться доказать, что ты невиновна.
— Этим занимаются Френсис и Курт, — заметила Джулия.
— Но я свободен все лето. Ты будешь находиться в обсерватории, а я-то нет.
Ломакс попытался объяснить, почему временно ушел из обсерватории. Джулия расстроилась, как и подозревал Ломакс, из-за Берлинза. Ломакс надеялся, что Джулия решит не возвращаться в обсерваторию, но как раз сегодня у нее была назначена встреча с Диксоном Драйвером по поводу будущей работы. Директор уже намекнул, что не собирается лишать Джулию работы, по крайней мере до суда.
— Чем ты можешь помочь мне? — спросила она.
— Многим. Я знаю, что в делах подобного рода нужны люди, которые будут искать и задавать вопросы… Следователь, конечно, Курт, но даже для него все это довольно нудная работа. Рутина. Но для меня…
— Ты же не детектив, Ломакс.
— И даже не адвокат. Знаю. Но я на твоей стороне. Ради всего святого, тебе нужен кто-то, кто находится на твоей стороне.
Джулия присела к телескопу. Ломакс внимательно наблюдал, как она провела рукой по всей длине прибора и мягко коснулась крышки. Джулия размышляла. Ломакс заметил, что губы ее слегка разжались.
Наконец она спросила:
— Думаешь, Курт и Френсис не верят мне?
Пальцы продолжали поглаживать металлическую поверхность.
— И да и нет. Да, потому что ты платишь им за то, чтобы они верили тебе. Но это вовсе не означает, что они действительно верят.
Джулия уронила руку.
— Джулия, тебя арестовали по подозрению в убийстве первой степени. Двойном убийстве. Очевидно, что многие люди считают тебя виновной.
— Ах! — вздохнула Джулия, и голова ее поникла.
Ломакс с трудом перебрался через многочисленные препятствия и взял ее за руку. Джулия переплела свои пальцы с его и нежно сжала руку. Свет из потолочного окна падал на ее волосы. Пыль кружилась в столбе света, который заставлял блестеть металлические части телескопа. Колени Джулии подогнулись. Ломакс смотрел ей в лицо. Казалось, что свет еще больше подчеркивает полноту ее губ.
— Позволь мне помочь тебе, — сказал он.
— Но как?
— Я верю тебе.
— Это мне не поможет.
Их лица приблизились. Они заговорили шепотом:
— Тот, кто верит тебе, будет стараться совсем не так, как тот, кому ты платишь.
Посмотрев вниз, Ломакс увидел, как пальцы Джулии нервно поглаживают крышку телескопа. В этом движении было что-то волнующее. Он ощущал одновременно возбуждение и решимость.
— Скажи Френсис и Курту, чтобы они позволили мне помочь. Прошу тебя.
Джулия подняла на него глаза. Губы слегка опухли. Она улыбнулась. Эта улыбка заставила Ломакса подвинуться поближе. Ломакс потянулся к ней и поцеловал. Джулия ответила на поцелуй. Ломакс проник языком в ее рот. Еще мгновение — и исчезнет одежда, останется только тело и ее влажный теплый рот, доставляющий такое наслаждение.
— Ломакс… — пробормотала она.
— М-м-м?
— Я должна вернуться в обсерваторию — в четыре тридцать у меня встреча с Диксоном Драйвером.
— Боже, нет!
Из всех событий, случившихся за последнее время, это самое худшее.
— Прости. Я… просто нет времени. Смотри, уже три часа. Я не могу опаздывать. Он уволит меня.
— Ты не сделала ничего плохого.
— Зачем ему работник, обвиняемый в убийстве?
Ломакс подумал: а разве Джулии так необходима эта работа? Он приготовился спорить и умолять.
Джулия прошептала:
— Прости.
Он посмотрел на ее рот. Губы распухли и увлажнились от поцелуев.
— О Боже!.. — простонал Ломакс.
Он с трудом спустился по несуразной скрипящей лестнице, которую сам сделал. Потратить столько времени, показывая Джулии керамические картины Кэндис и старый полистироловый шарик, который когда-то был Нептуном, когда он мог бы сейчас лежать с ней в постели и чувствовать, что она близка к экстазу!