Ломакс издал странный звук — нечто среднее между вздохом и стоном. Словно раненый зверь.
— Полное солнечное затмение, — заметил он, — это не общественное событие.
Ким загоготала так, что Ломакс вынужден был отвести трубку от уха.
— Динозавр! Ты мой хорошенький динозаврик! — взвизгнула она. — А я думала, вы, ребята, все повымерли!
Ломакс снова издал стон раненого зверя. Пес, дремавший на коврике, поднял голову.
— В любом случае, — сказала Ким, — здесь прессы больше, чем нужно. И все мы тоже участвуем в общественной работе. Даже я.
— Ты?
Казалось, Ким смутилась.
— Ну да, я теперь корреспондент Эй-би-си по затмению.
— Да ты что, Ким?
Ломакс был разочарован.
— Прости меня, отец, я согрешила. Но они хорошо платят, да и все тут этим занимаются. Я работаю на Эй-би-си, Добермен — на Си-би-эс, всем досталось понемногу, а Диксон Драйвер и тот датчанин, вероятно, будут вещать по Си-эн-эн с борта реактивного самолета.
— Вы просто кучка самозванцев, — сказал Ломакс. — Никто из вас, кроме этого датчанина, не является специалистом по солнцу.
— Расскажи это моей маме. Она считает, что раз уж все эти штуковины находятся на небе, я должна в них разбираться.
Пес встал и лениво потянулся. Огляделся. Увидев, что Ломакс все еще разговаривает по телефону, лег и снова уснул.
— Может быть, оно и к лучшему, что из-за меня ты вылетел из обсерватории на лето, — сказала Ким. — Потому что с этим затмением все тут с ума посходили.
— Может быть.
В тоне Ломакса уже не чувствовалось обиды.
— Ты поедешь в отпуск?
— Собираюсь в Аризону на несколько дней.
— В Аризону?.. — Тон Ким напомнил ему Кэндис. — И что там, в Аризоне?
— Ящерицы. Большие ящерицы.
— Ну да, ящерицы, славно. А кукла Барби поедет с тобой?
— Вряд ли.
— Значит, — продолжила Ким, — я могу поехать с тобой?
Ломакс решил, что она шутит.
— Разве я могу похитить тебя у Эй-би-си?
— Эй-би-си подождет, — величественно ответила Ким, и Ломакс понял, что она не шутит.
К концу разговора они обо всем договорились: они поедут в Аризону вместе.
Даже не кладя трубку, Ломакс набрал номер Джулии в обсерватории.
— Да, — раздался голос Курта.
— Это Ломакс.
— Ломакс, что за дешевая улыбка там, в суде? Можно подумать, вы раньше никогда не встречали Джулию.
— Это я вам улыбался, Курт, — отвечал Ломакс. — А теперь просто передайте трубку Джулии, хорошо?
Голос Джулии показался ему усталым.
— Все нормально, — сказала она, — но это было так тяжело.
— Ты выглядела такой красивой и невинной.
— Я была напугана.
— Я беспокоился за тебя.
— Не могу поверить, что это произошло. Предстоят еще некоторые досудебные формальности, а в середине августа будет суд. До тех пор я буду работать в обсерватории и делать вид, что все хорошо.
Еще один идиотский совет от Курта. Как можно делать вид, что все идет нормально, если тебе грозит смертный приговор?
— Что за формальности? — спросил он.
Джулия не знала.
— Все будет хорошо, — произнес Ломакс, чтобы хоть что-нибудь сказать.
Джулия с готовностью согласилась:
— Они не могут обвинить меня в том, чего я не делала.
— Когда уходит Курт?
— Прямо сейчас.
— Хорошо.
После разговора с Джулией Ломакс мог думать только о ней. Он сидел на веранде, прислонившись к дереву, подавленный ее грустью. Но когда вышел с собакой во двор, его стала грызть своя печаль. Разговор с Ким напомнил прошлую жизнь, и Ломакс вынужден был признаться себе, что ему не хватает обсерватории. Он поднял глаза вверх. Небо было безоблачным. Все телескопы на горе сегодня работают. С характерным жужжанием их механические глаза уже открылись и безмолвно вращаются. Ломакс откинул голову. Земля была окутана тонкой сетью звезд — своей галактикой, называемой Млечный Путь. Сотня тысяч световых лет от края до края, но такая ничтожно маленькая среди миллионов ей подобных.
Депьюти, шаривший носом в кустах, подошел и лег у его ног.
Это письмо Ломакс не стал читать сразу. Несколько дней оно лежало на кухне, прислоненное к старой жестянке из-под пива, и он все еще притворялся, что не интересуется его содержанием. Письмо было от Диксона Драйвера, и в нем Ломаксу предлагалось повторить свое обвинение на комитете по этике обсерватории. Ломакс никогда раньше не слышал о таком комитете. Он подозревал, что Диксон Драйвер задумал этот комитет специально для того, чтобы разобраться с ним, Ломаксом.
Несколько раз он пытался дозвониться Берлинзу, чтобы спросить, получил ли профессор такое же письмо, однако телефон молчал. Он позвонил опять.