Сотрудники МКВА неизменно удивляли её скрытностью и почти религиозным отношением к работе. Впрочем, Крэндалл ведь кто-то вроде лидера секты.
— Мне нужны четверо ваших, — сказала она, пытаясь придать голосу настойчивости. — Я эскортирую из заключения узника. Самсона Молта.
Улыбка юноши на ресепшене стала морозной.
— Посмотрим, что я могу сделать... — Он обернулся к терминалу и набрал на клавиатуре телефонный номер; на экране появилось лицо. Клэр не видела, кто это, но предположила, что там Скэнлон. Ресепшионист обратился на самый верх, что несколько выбивалось из привычного распорядка. — Тут мисс Римплер, просит показать ей заключённого. Самсона Молта.
— Не показать, — перебила Клэр, — а отдать. Я принимаю полную ответственность за него. Я буду за ним присматривать. Для этого мне нужны несколько ваших...
Голос Скэнлона, как и его искажённое артефактами цифрового видеосжатия лицо, прозвучал плоско, невыразительно.
— Ситуация чем дальше, тем нестабильней, Клэр. Освободив Молта, мы рискуем создать постоянный повод для опровержения уже сделанных ранее публичных заявлений; мы неоднократно повторяли, что не в курсе его местопребывания.
— Этому и так никто не верит.
— Простите меня, Клэр, но если вы потрудитесь подать формальное прошение о его переводе под админскую юрисдикцию, мы его рассмотрим и постараемся дать вам ответ в течение двух или трёх недель.
— Скэнлон, хватит дурака валять. Я хочу поговорить с вами лицом к лицу.
Но экран уже опустел.
— Извините, — сказал ресепшионист виновато, перестав улыбаться. — Он занят полевой работой. Если вам действительно...
Клэр развернулась и зашагала прочь. У неё осталось чёткое впечатление, что её окатили ушатом дерьма и смыли в лифт. Это ощущение прошло только тогда, когда девушка спустилась на уровень Центрального узла телевещания и обнаружила там Джуди — в продуктовой лавке. Тогда Клэр снова обрела способность связно мыслить.
Клэр, моргая, оглядывала помещение. Потом с тяжёлым вздохом опустилась на потрескавшийся голубой пластиковый стул рядом с Джуди Авикян. Джуди была низкого роста, с глубокими, почти чёрными глазами и кудрявыми чёрными волосами, которые на работе заплетала в косу до пояса, перебрасывая через плечо так, чтобы волосы выгодно оттеняли её золотисто-белый прыжкостюм. Джуди любила белое и золотое: украшения она предпочитала из слоновой кости на золотых нитях. В уголках бледных губ пробивалось что-то вроде усиков, но не более того, и в целом Джуди можно было считать привлекательной женщиной: сильной и красивой. Они с Клэр однажды попробовали закрутить лесбийскую интрижку, но кончилось дело тем, что Клэр, разведя руками, признала:
— Наверное, я попросту гетеро, и всё тут.
Они остались приятельницами, но с тех пор, стоило разговору вывернуть на определённые темы, замечания Джуди становились едкими.
Комната была освещена даже слишком хорошо, как часто бывает в кафетериях. Раздаточные автоматы в стенах весело гудели, но завёрнутая в одноразовые пакеты, сдобренная витаминными инъекциями пища на маленьких подносах казалась при резком свете потолочных ламп вылепленной из воска подделкой.
— Тебя что, конкретно обосрали? — спросила Джуди.
— Угадала, — Клэр поведала ей о визите к эсбэшникам. — Два года назад о таком и помыслить нельзя было. Эти люди подчинялись моему отцу. Работали на благо Колонии. Теперь они...
Джуди медленно кивала, глядя в пространство.
— МКВА проникает повсюду, где образовался вакуум власти. Повсюду, где кто-нибудь договаривается с ними, чтобы заполнили собой этот вакуум. — Она взглянула на Клэр. — Я говорила с женщиной, матерью ребёнка, которого они сцапали. Она не видела сына уже месяц. Они не разрешают его навещать. Она думает, с ним что-то не так. Может, его избили, а может, и убили. Они трижды врезали ему парализатором. Мальчонке тринадцать.
— Каким ещё парализатором?
— С инвертором отдачи. Обычно, когда с чем-то сталкиваешься, чувствуешь отдачу. Инерционный удар, выплеск кинетической энергии. Её перенаправляют обратно к месту столкновения по замкнутому маршруту. Как если бы тебе врезали дважды подряд, хотя на самом деле — только однажды. Тот амбал мог не рассчитать силы удара.
— Иисусе... Когда ты с ней виделась?
— Два дня назад. Мы собираем материалы для передачи, но я не думаю, что нам дадут разрешение... — Она пожала плечами. — И самое гадкое, Клэр, что ИК ООН перетягивает у твоего отца власть. Всю власть.
Клэр сморгнула.
— Нет, постой, ну не совсем...
Джуди снова пожала плечами и презрительно мотнула головой.
— Попробуешь снова пробиться к Молту?
Клэр кивнула.
— Тебе нужна моя помощь?
Клэр ещё раз кивнула, наблюдая за Джуди. В реакции подруги чувствовалась горечь. Джуди словно выговаривала: Я же тебя предупреждала. Тебе лучше было бы мне поверить, прислушаться ко мне. Остаться со мной.
Джуди поднялась со стула.
— Ладно, пошли ко мне. Покажем мастер-класс.
Их было четверо. Джуди, Энджи, Белль и Крис.
Белль и Крис — сёстры, высокие и чернокожие. Энджи — шведка, синеглазая блондинка, с неизменно суровым лицом; она была крупная, сильная, крепкая в кости и украсила бы любой плакат времён нацистской Германии с изображением арийской фермерши. Но Энджи, инструктор Джуди, придерживалась радикальных неомарксистских взглядов. Все — из Админов, получили образование на стандартном английском. И горячо симпатизировали техникам.
Они облачились в чёрные гимнастические трико и фехтовальные маски. Грудь прикрывали жилетки с противоударной пеной.
Клэр подумалось, что их легко принять за группу поддержки женской бейсбольной команды.
Энджи и Джуди были вооружены нунчаками.
Энджи всегда смотрела на Клэр с выражением ну погоди, сука, я тебе ещё вжарю. Она сняла маску только однажды, дав Клэр понять, что её мнение не изменилось и теперь, когда Клэр главная.
— Я пойду первой, — сказала Клэр. — Я оставлю дверь приоткрытой. Когда услышите мой крик, бегите.
Джуди яростно помотала головой.
— Нам лучше с тобой.
— Не хочу их провоцировать. Предпочтительней выманить у них Молта одними властными полномочиями. Если не смогу, вы услышите.
Она приколола к воротнику замаскированный под брошь коммуникатор.
И на негнущихся ногах повернулась к двери.
Для меня тут слишком разрежённая атмосфера, подумалось ей. Ох, папа-папа, если бы ты...
Она вытащила из кармана кодовый токен и посмотрела на указатель направлений: ярус 03, коридор C13. Рядом с корпусом. Она это чувствовала — сила тяжести на границе Колонии была немного выше.
Токен напоминал небольшой пистолет с кристаллом на конце ствола. Она прокручивала два диска на прикладе, пока те не показали 03 и C13. Потом прижала ствол к панели замка, и дверь открылась.
Она ожидала столкнуться с охранником, но там никого не оказалось. В сорока футах впереди поперёк коридора была установлена стенка из прозрачной пластмассы. Клэр знала, что это такое — одна из пресловутых мер предосторожности её отца. И подготовилась.
Она набрала на прикладе токена новую комбинацию и прижала к переборке. На нижнем дисплее загорелась красная стрелка, указавшая вверх. Она повела токен вдоль стенки, не отрывая от пластиковой преграды; устройство пискнуло. Токен установил связь с регулятором переборки по ту сторону, и пластиковая перегородка утянулась в потолок.
Она пошла дальше, чувствуя себя грабителем банка. В груди бухало сердце.
Справа появилась открытая дверь. Изнутри долетала единственная надрывная нота, и спустя миг Клэр сообразила, что звук этот исходит из человеческого горла. Высокий вибрирующий вопль взлетел от ужаса к пределу отчаяния и вдруг оборвался.