Вот черт...легонько, тыльной стороной руки бью ее по лицу, не давая окончательно отрубится. Помню эту девчонку. Но как я мог ее вообще не узнать, черт, черт, черт... Тьма меня раздери, ситуация - «хуже не придумаешь».
Впервые я встретил ее на учениях во Французских Альпах, совместно с Легионом, было много новичков, и она в том числе. Ее взяли потому, что она безупречно определяла чудовищ, чувствовала на расстоянии десятка километров этих синтетических ублюдков. Легион- дружеская организация, но созданная уже людьми, и состоящая из людей, слабая кончено — люди ведь смертны. Она была их сенсором. Это такой светлячок — пушечное мясо, ее отправляли сидеть по нескольку суток в каких нибудь ямах или кустах, или скажем, зарывшись в песок, давая сигналы о местоположении, обстановке, наблюдая за миром через узкий прицел - единственное, что могло ее защитить. Никто особо не вдавался в подробности их необычайных умений. Просто не было времени. Они просто использовали это, и когда старый сенсор погибал, они просто искали нового. Жестоко, не спорю-но люди как-то вообще жестче нас. К тому же, девушка обучалась в школе военной авиации, ее обучали управлению истебителями пятого поколения. Но после проишествия на учениях.... Она была пилотом в F/A-18, на земле полетом руководил капитан Эшер Райли, типичный наёмник, совершенно беспринципный и безбашенный. Он отличный пилот, участвовал во многих зачистках, но что-то пошло не так. Какая-то чертова случайность, огромная, идеально спроектировнаая, с точки зрения инженерной мысли, машина сошла с ума. Выброс тормозного парашюта на высоте 25 километров, потеря высоты, разгерметизация. Эш тогда не предпринял ничего, что могло бы ей помочь, сказал что растерялся. Самолет скатился пузом, словно гигантская рыба, сияя распоротыми внутренностями и сломанными крыльями-плавниками- скалистая местность не обеспечила плавность приземления. Она лежала в палате в бинтах, торчали одни глаза и трубки-отовсюду. Было страшно смотреть, врачи даже не давали прогноза, что она вообще будет ходить. Но полежав полгода в госпитале, она отправилась на базу в Старом свете, а оттуда прямиком в пустыни Алжира. И не просто на своих ногах, а неся с собой снайперскую винтовку и килограммы снаряжения. Я точно не знал, что там произошло, так как уехал в штаб раньше, чтение человеческих мыслей не дало особой пользы, но она получив травму головы и спины навсегда оказалась отстранена от полетов. Эшер так же был отстранен.
Я сразу представляю ее в кабине истребителя, как она ловко управляла им, как чувствовала скорость кожей, это ощущение полета... Я когда-то давно читал ее личное дело-большая печать поперек ее фотографии: «снижение устойчивости к действию оптокинетических раздражителей». Тогда почему она, мать его, все равно слышит этих гнилых ублюдков?
В Алжире, среди палящего солнца , песков, ядовитых змей и духоты мы искали тварей, вырезающих целые поселения. Нашей целью было не дать им пробраться на континент. Впервые после длительного перерыва тогда я снова был во главе командования, решив взять эту операцию в свои руки, и «Туарег» разместился в юго-западной части Сахары. Единственной девушкой в нашем подразделении была именно она, я даже принял ее сначала за местных жителей: лицо, скрытое под синей тканью- лисамом, глаза обведены сурьмой, чтобы песок не ранил нежную человеческую кожу, и боевое обмундирование- черные комбинезоны, похожие на гидрокостюм с тонким пуленепробиваемым покрытием, выдерживающие выстрелы даже из «калашникова», с датчиками пульса, и закрытые по самую шею- чтобы синтетики не смогли прогрызть их своими зубами. Большей половине вояк проще передвигаться было на лошадях, и из -под синего плаща, покрывающего ее тело показывались только ноги ниже колен в тяжелых сапогах и наколенниках, и кисти — наглухо закрытые в перчатки. Поэтому я не помню как она выглядела без всего этого. Всегда закрытое лицо, пропитанный специальным составом — отпугивающим зверье и синтетиков, костюм. Ни запаха, ни имени, ни лица. Наверное поэтому я не узнал ее. Если бы год назад мне сказали, что я встречу ее вот так, здесь, то я бы рассмеялся. Да и как возможно запомнить десятки тысяч человек? Я ведь просто зверь, не бог.
С ней что-то явно происходит, что-то не совсем здоровое.
- Ливингстон. - называть ее по фамилии оказывается немного странным, особенно после всего произошедшего - Давай. Приходи уже в себя. Кто рискует, тот побеждает, да да, я понял, откуда ты.
Черные буквы на голубой ленте и крылатый кинжал. Я помню эту символику.