Луна громко выкрикнула мое имя, как будто действительно волновалась о моей судьбе, и когда я уже скрылся с ее глаз, бессильно опустила голову вниз. Ее рана в плече предательски ныла, исключая возможность пользоваться правой рукой и защищать себя.
Главарь банды монстров обошел ее еще раз вокруг и присел напротив, почти поравнявшись с ней ростом.
-Эш, ты ублюдок, я….
Он взял ее рукой за горло, не дав закончить предложение. Девушка понимала, что скорее всего, он сейчас убьет ее, а если не он, то я, если останусь жив.
- Это конец, детка. Просто расслабься, и получай удовольствие. Я столько раз подкатывал к тебе, а ты так просто раздвинула ноги перед этим ублюдком.
Эшер до боли сжал рукой скулы девушки и накрыл ее губы поцелуем, прерывая громкий стон. Лезвие почти безшумно, с легким свистом вошло в район солнечного сплетения, он держал ее на руках, прижимаясь своими губами к ее еще теплому лицу, не давая упасть.
- Ты сама выбрала свою судьбу, вот и все. Не с нами-значит под землей.
Она не чувствовала боли, почти не ощущала свое тело, парила в воздухе, свернувшись на боку улиткой, обхватив руками лезвие торчавшее из ее тела. Он сделал это мягко, как будто играя, и теперь она лишь проваливалась в бред, чувствуя, как силы окончательно покидают ее.
Вокруг все стихало, не было слышно ни выстрелов, ни рыка монстров. Пыль оседала сплошным ржавым ковром, засыпая все вокруг. Луна думала о том, что не успела дойти до машины, и о том, что вот сейчас, она просто умрет здесь, и ее труп растерзают дикие животные, или Высший добьет ее, она ведь предатель в его глазах. В газетах напишут про этот случай, и ее имя навсегда останется с клеймом. Ее приемной семье пришлют вещи, и наверное, прах после кремации….
Из голубоватой, предрассветной дымки показался силуэт.
***
Она никого больше вокруг не могла видеть, ведь я убил их всех. Убил, забрав их души себе навсегда. На мне ни царапины, на первый взгляд, кроме той сквозной дыры справа, что оставила она. Я нес испачканный кровью пиджак, держа его за петлю у воротника, перебросив через плечо, надевать его на тело не хотелось — потом прикажу сжечь. Очень хочется принять ванну и напиться, как человек, чтобы завтра утром не встать с постели из-за похмелья.
Девушка лежит на том же месте, где ее оставил Эш. Я стараюсь не смотреть, чтобы, вдруг, не встретится с ней глазами, она еще жива, и я ощущаю ее тяжелый взгляд у себя на затылке.
Луна издаёт сдавленый стон, откидывает голову назад. Она часто дышит, задерживаясь на выдохе, пытается перевернуться, поменять положение. Тело сковывает болью, тугими цепями перетягивая поперек, режет надвое, мешает вдохнуть, выдавливая из легких воздух.
Обхватив рукоять обеими руками она медленно тянет её вверх, но ей не хватает сил на это, на лице появляется искаженная гримаса боли, по щеке, закрытой волосами и запачканной кровью и землей, повинуясь всем законам гравитации, стекает слеза. И так снова и снова, попытка за попыткой, убрать из тела занозу, дать вдохнуть свободно, чтобы вместе с кровью вышла вся боль.
Маленькая бедная Луна...
Я присаживаюсь рядом, опираясь на одно колено, достаю помятую пачку из кармана пиджака, тихо ругаюсь-пустая.
- Я умираю.
Она тихо произносит эти слова, поднимает на меня взгляд и не отрываясь смотрит, будто ожидая реакции, или моего согласия на это уже ставшее неотвратимым, действие. Ладони слабо сжимаются, по лицу, от брови, до почти подбородка, красной полосой проходит линия, тушь и слезы, черная краска, заставляющая ресницы слипаться в подрагивающие треугольники. И невозможные, острые, разделившие мою жизнь на «до» и «после» синие глаза. Только теперь там отражался страх, тяжелый, мутный, граничащий с безумием, с иррациональными желаниями, сломанный и сшитый не по порядку... Узкие ступни, затянутые в красную лаковую кожу, увенчанные двумя острыми металлическими «шпильками», лишили ее шанса на побег.
-Я знаю, детка.
Люди не живут с такими ранами, это я точно знаю. Их тела слишком хрупкие, слишком несовершенные. Смерть уже стоит за ее спиной, осталось только толкнуть их в объятья друг друга.
Она улыбается одним уголком рта и закрывает глаза. Даже в такую минуту ее чувство юмора работает. Люди все же интересные существа, мне даже стало жаль, что я не узнал ее получше.