Я. Слышу. Их.
Мне 17. Нюхаю эритроксилум в общежитии академии, прямо с голого торса красавчика-Лероя. Впервые попробовала эту дрянь в 13, еще в школе. Со мной мало кто дружил, потому что считали меня «странной». Я рассказывала детям про голоса, которые слышу, про то, что знаю, кто сейчас зайдет в комнату или в класс.... в итоге меня отправили к школьному психологу. А затем и в частную закрытую школу.... я не нашла ничего лучше, чем связаться с местной шпаной. Те научили меня толкать дурь другим, прятаться, вести себя незаметно, воровать в столовой ложки, чтобы точить их и использовать вместо оружия. Сколько себя помню, я почти всегда была одна. Только в академии удалось найти настоящих друзей, парня. У нас вечеринка, поэтому я решаю закинуться, это помогает мне не слышать голоса. Я повсюду слышу чужие мысли, даже когда пытаюсь заснуть, мне сложно это контролировать. Кажется, моего парня зовут Йен. Он учится вместе со мной на потоке, потом по распределению он уйдет в одну из группировок наемников, а я буду пилотом. Если не сдохну от передоза.
Йен подходит ко мне почти вплотную, вдыхая запах с волос, и заводит руку мне за спину, расстегивая «молнию» на платье.
- От тебя интересно пахнет…. Как от наших, почему?
- Может потому что я тусуюсь среди вас? – я смеюсь, мне правда весело.
Что может быть лучше в 17 лет, чем лишится девственности, обдолбавшись какой-то дрянью, с парнем, которого все вокруг считают крутым?
Громкий хлопок выбивает мне барабанные перепонки, вырывая землю из-под ног, я падаю на живот, закрывая руками голову. Оглушенная, я почти ничего не могу сделать, реальность раскалывается на куски, тело не слушает меня, сверху лежит что-то пыльное и тяжелое. Запах крови заполняет это помещение, как ядовитый газ., проникая во все щели и трещины. Глухие удары и топот ног, выстрелы, крики о помощи доносятся до меня как эхо. Как будто я лежу на дне огромной медной кастрюли, они долбят глубоко в мозгу, как воспаленный нерв. Большое скопление курсантов- потенциальных убийц тварей..... Что может быть лучше для этой ночной охоты? Из-за того, что я не услышала их, Йен погиб. Его просто сожрали у меня на глазах. Меня они почему-то не тронули, может быть я оказалась незаметна для их чутья- меня засыпало обломками. Я должна отомстить за него, Йен, прости…
Я. Слышу. Их.
Пустыня Алжира. Чертовски жарко, кожа будто пластик, плавится, вот-вот и пойдет дым. Я познакомилась с местными обитателями пустынь и прошерстила весь периметр в поисках нелюдей. Ни одного, ни одного чертового чудовища! Я готова драть зубами землю, ведь именно Эш посоветовал провалить мне учения в Альпах, чтобы попасть сюда… Это далось мне огромным трудом, его задумка пошла не совсем так, как предполагалось, и я пролежала в госпитале, потеряв хренову гору времени. Он говорил, что так я смогу отомстить за Йена.
В узком комбинезоне тесно, тело облеплено датчиками: пульс, температура, давление, еще что-то… Я скачу по дюнам на лошади, перемещаясь от объекта к объекту, у нее смешная кличка – Бабл, но похоже здесь она единственная, кто меня понимает. За это время я полюбила пустыню, и всех, кого встретила в ней, вечерами я уезжала из штаба к кочевникам, сидела с ними у костра, один из мужчин подарил мне свой платок, которым они обычно закрывают лица- лисам. Открыть лицо- значит впустить человека в круг своих близких, это считается почетным. Эти люди знали о Лероях, но они не боялись, считали что на все воля богов. Вот бы научится воспринимать жизнь как они… Судьбу-как данность, как нечто неотвратимое. То, что можно только смиренно принять, не стараясь плыть против течения.
Возвращаюсь в штаб за полночь, мне не хотелось снова видеться с Эшером. Но как назло, я вижу его темную фигуру возле одной из палаток, тусклым светом горит сигарета в руке, как маяк, как сигнал. Спрыгиваю с лошади, и взяв ее за поводья, подхожу к нему, предвкушая еще один неприятный разговор.
- Луна, милая, ты что-то решила насчет моего предложения? –он начинает нарчито вежливо , кладет руку на плечо и я тут же ее сбрасываю, словно ядовитую змею.
Снимаю с лица фильтр-распиратор, защищающий меня от песка, и платок, освобождая лицо и голову от ненужных и жарких слоев ткани. Он просто смотрит, не шевелясь, лишь постукивает пальцем по тлеющей сигарете, сбрасывая вниз пепел.