Достаю из кобуры на спине «глок», заряженный ультрафиолетовыми патронами, и снимая с предохранителя, протягиваю девчонке, дулом к себе.
Я сам вложил в её руки оружие, способное причинить мне боль, но вряд ли оно бы смогло убить меня. Во всей этой ситуации самым страшным и смертноносным оружием была она сама, просто пока не знала об этом.
Луна смотрит на меня своими огромными синими, как глубокие горные озера, глазами, раздумывая, брать ли из моих рук оружие, оставить все как есть или поддаться моей игре, ступить в этот капкан и быть пойманной. Ну же, давай, крошка, быстрее.
Время предательски долго тянется, словно капает по капле из закрытого крана, замедляется вокруг нас, разряжая спертый воздух, пропитанный парами алкоголя, страха, разврата и запретных и уголовно наказуемых удовольствий, которые часто рассыпали белыми дорожками на краю раковин.
Выпускаю часть своих демонов на её суд, чтобы она смогла их лучше рассмотреть, ведь её демонов я уже видел. Луна аккуратно забирает пистолет, как будто он не из металла, а из песка, и вот-вот начнёт рассыпаться.
Встаю в ожидании, ведь если она не выстрелит вообще - ей тоже придётся пойти со мной. Закрываю глаза и выдыхаю. Она струсила. Не сможет. Я победил.
Выстрел. Сначала я просто слышу звук, затем....
Он настолько неожиданно накрывает меня, вместе с болью, раздирающей грудную клетку, что я пошатываюсь и скольжу рукой по гладкой холодной стене, ища опору. Пара секунд пульсации в висках, в глазах темнеет, я пытаюсь убрать пелену вокруг, проморгаться, но не выходит, меня сгибает почти пополам, и я непроизвольно упираюсь основанием ладони в грудь, туда, откуда исходит боль. Все это длится, кажется, вечность, и когда я открываю глаза, девушка уже стоит возле меня, закрывая ладошками рот, словно боится что сейчас скажет то, что не должна говорить.
-Ты промазала. Сердце находится ниже и левее.
Сдвигаю ее в сторону, как мебель, забираю оружие и иду мыть руки, мне очень не хотелось бы испачкать салон машины своей кровью. В принципе, пока я тут отмываюсь, сливая в канализацию улики, она могла бы просто сбежать, хотя...я бы ее все равно догнал. Если не сегодня, что завтра точно.
Пойдем, Луна. Ты проиграла, сделка есть сделка.
Выходим из клуба почти незамеченными, Дэни уже не видно, только охрана немного взволнована, видимо слышала выстрелы и запах крови сбивает их с толку. На черной ткани рубашки сложно разглядеть пятно, которое только увеличивается, ведь пока не вынуть пулю рана не затянется. Но мне плевать, мне почти не мешает это. Только ноет немного. Ловлю себя на дурацкой мысли, что все-же охренеть какое классное оружие мы выпускаем, даже мне, высшему, было весьма непритяно, а попади она в сердце или голову, что было бы....ой ой...
Лероя обычно тяжело убить не потому, что он пьет кровь жертв, и эта кровь дает ему какие-то суперсилы или фееричную способность к регенерации. Убивая человека, выпивая его кровь, мы забираем себе его жизнь, навсегда, он перестает быть собой в физическом плане. Громадная армия душ, возможность принимать их облик, выпускать души про одной или все сразу.... Не это ли злая ирония мифа про бессмертие души? Особенно, если она будет в вечном пользовании у того, кто ее себе предприимчиво забрал. Душа не может умереть, и вечно скитаться в закоулках темного разума чудовища- все что ей остается делать. Смысл бессмертия — если ты не можешь подставить под дуло пистолета чужую, украденную жизнь? Минус одна из десятков тысяч, это ка капля в море, можно умирать хоть каждый день.
Белое, не греющее солнце подсвечивало все грехи этой ночи, показывая всю истину, правду, которую все так пытались утаить.
Мотор ревет, и я погруженный в свои мысли, скомканный и расколотый, лениво проворачиваю руль, устало следя за покрывающуюся белым светом асфальтированную дорогу, которая появлялась как будто по мгновению волшебной палочки, выстреливая из-за поворотов.
Мы проехали хребет, и уже виднелось море. Я увозил ее отсюда.
Я не знаю, что в этой ситуации хуже всего: то, что у меня в машине находилась полукровка, которую я чуть не убил; то что эти твари просто расхаживали по городу и их никто не заметил, или то, что я абсолютно не знаю, что мне со всем этим делать.
Если два последних пункта я мог разрулить, как-то решить, то с первым были проблемы. Не было никаких признаков того, что она не человек, да я уверен на сто процентов, она и сама наверняка не знала. У нее был вполне обычный окрас радужной оболочки, не было клыков, она даже пахла почти как человек. А ответ был рядом, лежал на поверхности. Я никогда не видел полукровок, детей Лероя и человека. Быть может, ее мать была каким-то гибридом... Еще один пункт, который добавлял мне неясности в мою и без того смазанную картину мира- там, на холме, она сама провоцировала меня, она хотела этой близости, и она сама сделала выбор… она как будто бежала от чего-то, как будто для нее это был последний в жизни момент.