– Дома забыла, когда шла на это ужасающе пафосное мироприятие.- девушка картинно закатывает глаза и с театральным вздохом отпихивает ногой от себя небрежно брошенные, прячущиеся под подолом платья лаковые «шпильки».
Ах черт, язычок-то у девчонки острый. Я таких люблю, дерзкие, не боятся нас, не то что эти «куклы»-трясутся при моем виде, как эти уродливые подобия собак, как их там….Чихуа-нихуа. Думают что бессмертие- это отличительный знак «хозяев жизни» и мы прямо-таки жаждим этим поделится со всеми шлюхами города.
– Не верю, что тебе здесь не нравится: такая красивая, в не менее красивом месте, что может быть лучше этого сочетания?- протягиваю раскрытую ладонь даме, и тут же замираю.
Резкость фразы обрубает мне мне все пути, все те нити, что заземляли меня, отрываются с треском, делая меня абсолютно беззащитным, и я теряюсь перед ней. Робею, как мальчишка, судорожно делая глубокий вдох, как можно медленнее, чтобы не показать ей всю тупость ситуации.
– Я знаю кто ты.
Она делает глоток из своего бокала, резко отпустив ткань, словно выбросив что-то из сжатого кулака, и тяжелый атлас, повинуясь земному притяжению, ложится на пол красивыми блестящими складками. И тут же, как на контрасте, словно пощечина и нежный поцелуй, совсем по- девичьи, плавно, отдает мне свою бледную, ледяную ладонь в ответ.
Неро. Мое имя…точнее даже, не совсем мое. Оно звучит как гром. Отрезвляя, возвращая в реальность.
– Замерзла?... - почти шепот, когда это необходимо, я умею быть джентельменом, умею быть таким. каким меня хотят видеть, ведь соблазнять- это у нас в крови.
Мягко опускаю на плечи девушки свой пиджак, руками отбрасывая серебристый шелк волос.
– Благодарю, Неро, вы как всегда очень любезны с дамами.
Намеренно произносит это то- ли с ехидством, то- ли с подколкой, но я пропускаю мимо ушей, может она всегда такая, как лезвие ножа, хотя выглядит слишком миловидно для своего норова. Интерес распаляется во мне еще больше, игра началась, и я хочу играть в нее.
– Милая, я быстро. - шепотом ей на ухо, поправляю стальную прядь, убирая от лица, легко, почти не касаясь, скольжу подешечками пальцев по линии скулы, вниз, задерживаясь на подбородке. - Обещай не скучать.
Блондинка молча кивает, отстраняясь от моей руки, отворачивается. Хорошо, понял, мы играем в недотрогу.
Когда я возвращаюсь с бутылкой «Шато руж», девушка ждет меня там же, не изменив ни позя, ни локации. Увидев меня в дверном проеме, слегка улыбается, одними уголками губ, и щелкает зажигалкой. Моей. Не поленилась пошарить по карманам пиджака, найдя там все, что хотела.... Самостоятельная девочка.
Разливая вино, я наблюдаю, как она выпускает тонкие кольца дыма, крутит сигарету в руках, смотря куда-то в даль. Его величество ночь делает свое дело- медленно режет расстояние между нами, сокращая его до такой степени, что даже без своего обостренного нюха я ярко ощущаю ее запах. Мы просто сидим на полу, пьем вино и болтаем обо всем и ни о чем, о погоде, о моей прическе: слишком «хипстерская», как сказала она: «undercut» больше подходит молодому парню, чем тому, кому более пары тысяч лет. На лоб все время падает непослушная черная прядь, и моя новая знакомая приглаживает волосы, заставляя ее лежать ровно, видимо для нее это ад перфекциониста; говорим о Лероях и людях. Мне хорошо и приятно с ней, как будто она равная мне, как будто не боится, и всю жизнь провела с такими как я.
–Ты отлично держишься, не боишься меня?
Я спрашиваю это прямо, в лоб. Возможно девчонка не знает, кто я, мы такие же как люди, разница лишь в глазах. Глаза хищника- вертикальный зрачок, позволяющий точно отмерить расстояние до жертвы, позволяющий нам видеть ночью то, что не видят глаза человека.
– Я видела много таких. -девушка вздыхает, перебирая ткань платья тонкими белыми пальцами. - Но самым страшным зверем является все же человек.
Возможно она права, я просто не нахожу слов, чтобы ответить. Мы, Лерои, просто так не убиваем своих. Да, мы наказываем. В случае проступков, преступлений против Кодекса, но не занимаемся тупой резней. Люди же режут своих пачками. Убивают жен, детей, родителей....
– Ведь если бы ты хотел моей крови, то давно бы сделал это, не так ли?