Освободившись от семейного ярма, Люба некоторое время пребывала в приподнятом, эйфорично-радостном состоянии, которое длилось, увы, недолго.
Женская природа в корне отличается от мужской анатомии и психологии, но взаимная их физиология волшебным образом создана единой, как полюсы магнита.
Венька был приглашён к неравнодушной сотруднице, доказавшей продолжительным знакомством добрый нрав и массу положительных качеств, на рюмку чая. Женщина была слегка старше, однако выглядела моложаво, была мила и ухожена.
Одевалась, правда, слегка странно, но, то дело вкуса.
Впрочем, он не мечтал сразу оказаться в недвусмысленной позе. Для первого свидания достаточно глотка вина, задушевного разговора, целомудренного поцелуя, одобрения, взаимной заинтересованности.
Женщин оказалось две.
Венька прятал взор, разглядывая трещины на стене, колыхание островка паутины за газовой трубой, не смея назойливо предъявлять нескромный интерес, который вместо того, чтобы устыдиться и спрятаться, разгорался всё сильнее.
Он уже жалел, что явился на бал, где его не ждали.
Сложно было определить, в каком качестве он появился в этом доме сегодня. Если Софья Леонидовна хотела интимного контакта – зачем пригласила подругу?
Пить вино Вениамин не решился: обстоятельства складывались не в его пользу, значит, ночевать точно придётся дома.
Так и вышло. Подруга хозяйки начала зевать, принялась названивать в службу такси.
– Вениамин, голубчик, али ты не сокол, – съязвила хозяйка, – отвези подружку. Любочка после суточной смены, устала.
Отказывать сходу не было причины.
Пусть так.
Что и как происходило дальше, можно было вспомнить лишь фрагментарно.
Пассажирка “случайно” попадала “не туда” руками, притворяясь предельно пьяной, что было странно (выпито было всего ничего: в початой бутылке оставалась почти половина), лезла целоваться.
Венька отбивался недолго (мозг отключился, не давая права диктовать сознанию условия интимного взаимодействия буквально через несколько минут агрессивно-провокационных действий).
Времени на поцелуи ушло достаточно, чтобы вскружить голову до состояния кипения.
Романтический танец продолжили на Любиной жилплощади.
Вениамин чётко помнил, как медленно, с поцелуями раздевались, как дрожащими руками придавливал желанное тело к себе за упругий зад, как с наслаждением оглаживал крепкую спину, с каким азартом приник губами к тугой груди.
Нежная шея, трепетно волнующие подключичные ямочки, мягкий живот с бархатистой кожей, пахнущей концентрированным желанием: руки и губы путешествовали по неизведанным просторам в попытке отыскать контрольные точки, в которых сосредоточена чувствительность и прячется страсть.
Венька вёл себя как умалишённый, словно впервые и вдруг увидел эти потайные уголки, как целомудренный юнец, познающий доселе запретную девичью тайну.
Слишком долго мужчина был лишён полюса наслаждений, слишком долго.
Когда почти весь путь был пройден, когда сокровенные пределы раскрылись как пещера Алладина, стоило только вдохнуть запах нутряного бальзама, голова его закружилась в медленном танце, лишая сознания.
Раздвигая словно в горячечном бреду аппетитные бёдра, крадучись, нежно и страстно вклинивался Венька во влажную тесноту.
Нырнул, затаился, замер.
Окунувшись с головой в головокружительную бездну порока, “извинялся” целомудренно и страстно.
Он и забыл, что обладает столь яростной мужской силой, нерастраченным доселе умением извлекать из женского естества темпераментный отклик, дающий право задерживаться в промежутке меж ног сколь угодно долго, пока не иссякнет последняя капля эликсира молодости.
Оказывается, он ещё ого-го… рано списала его супружница из числа обладателей выдающихся интимных способностей.
Очнулись любовники на мокрой постели, лишённые сил, хотя настроение праздника не покидало воспалённые сердца.
В таком-то совсем не юном возрасте, мама родная!
Смотреть в глаза друг другу было неловко и стыдно.
Процесс поглощения интимных сладостей был похож на прелюбодеяние, на измену, хотя Софье Леонидовне Венька ничего не успел пообещать.
В воздухе витал концентрированный аромат похоти, запах разврата, специфически, очень щедро сдобренный мускусом нутряных соков.
Вениамин застенчиво прикрыл скомканными трусами погрустневший, сдувшийся как воздушный шарик эротический молот, спустивший в свисток последний пар, и засобирался домой.
– Оставайся уж, чего вскочил! Нормально же всё, мне понравилось. Никто никого не насиловал. Попробуем притереться. Я одна, ты один. Недавно стихи читала, не помню, кто написал, – знаешь, милый, ведь будет здорово, если всё это – не в бреду!.. Это я, твоя помощь скорая. Вызывай меня. Я приду… ну что – попробуем?