– Послушай, у тебя может подскочить давление, – предупредила его Эрме. – Нет, нет, это тоже не вам, – извинилась она в трубку.
– Он спал с ней! – торжествующе сказала Эмилия. – Все мужчины козлы. Такая женщина, как Мария! А он! Правда, мы похожи с Марией? – обратилась она к мужу. – Ну что там с вашими придурками? За разговоры по ночам вы будете платить втрое больше.
– У меня сейчас лопнет терпение, Эмилия, и я надаю тебе тумаков, – предупредила Женуина.
– Тише вы! – крикнула Эрме. – Спасибо. Ну вот, не поступали к ним ни Флавия, ни твой Миранда.
– Да они наверняка сидят в баре. Идёмте! – Женуина решительно двинулась к выходу.
Все последовали за ней. Это была странная процессия: по ночной улице шли женщины в халатах, за ними – мужчины в пижамах. Но на этой улице так было принято и никого не удивляло.
– Вот они! – крикнула Эмилия, увидев Флавию и Родриго.
Они прощались возле дома Флавии.
– Ещё целуются, негодяи! Мы тут с ума сходим, а они целуются! – Эмилия первой подбежала к влюблённым.
– Где вас черти носили? – крикнула она. – Вы только посмотрите на неё! Посмотрите, в каком она виде!
– Но Флавия цела и невредима, чего ты орёшь! – Женуина заслонила собою подростков.
– Пусти меня, пусти, я надаю им оплеух! – пытался прорваться к ним Алваренга.
– Она – моя невеста! Я на ней женюсь! – крикнул Родриго, высунувшись из-за плеча матери. – Мы просто отмечали годовщину наших отношений.
– Отношений! – Алваренга бросился в новую атаку. – Я вам покажу отношения! Тоже мне, жених выискался! Я не отдам свою дочь за оборванца!
– Э, поосторожней, Алваренга! – Женуина довольно сильно оттолкнула отца невесты. – Ещё одно оскорбление, и тебе придётся надевать штаны через голову, понятно?
– Не пугай меня, Жену!
– Помни о своём давлении, Алваренга, – предупредила Эрме.
– Это просто кошмар, Урбано, зачем мы встряли в это, недосыпание плохо сказывается на поджелудочной железе, идём домой. – Эмилия гордо направилась прочь.
– Ты напрасно подняла такую бучу из-за того, что мы ненадолго задержались, – тихо сказал матери Родриго.
– Это не я. Это Алваренга, – не оборачиваясь, ответила Женуина сыну. – Не надо было брать чужой мотоцикл.
– Это единственное, что я смог достать, чтобы поехать куда-нибудь.
– Иди домой, мерзавка! – крикнул Алваренга дочери.
Дома он держал себя вполне миролюбиво. Видимо, весь пар он выпустил на улице.
– Я только хочу оградить тебя от неприятностей, дочка. Я не хочу, чтобы ты познавала жизнь с изнанки. Ты ещё ребёнок. Ешь! Это вкусно, – Алваренга придвинул дочери тарелку.
– Я уже выросла и сама знаю, что мне нужно, отец. Я буду отстаивать своё право жить, как все нормальные люди, а не сидеть взаперти в этой душной квартире.
– К жизни нужно быть готовой.
– Да. Но это не означает видеть в жизни только одни подлости и мерзости, как видишь ты. Жизнь прекрасна! И она ещё прекраснее, когда люди любят друг друга. Я пойду работать, чтоб стать независимой от тебя.
– Знаю, куда ты клонишь. Выбрось это из головы! Я никогда не разрешу тебе стать стюардессой. Во-первых, они – женщины лёгкого поведения, во-вторых, в воздухе жутко качает.
– Ты летал только один раз, и то в Сан-Паулу.
– С меня было достаточно. Мы летали с Диего, чтобы посмотреть, как мадридский «Реал» сыграет с «Сантосом». Мне до сих пор страшно вспоминать это путешествие. Была страшная гроза, и самолёт мотало из стороны в сторону. Это был кошмар, ужас, но приходилось терпеть. Что оставалось делать, не выпрыгнешь ведь. Назад мы вернулись на автобусе. С тех пор ни я, ни Диего близко не подходили к этим штукам под названием «самолёт». А ты хочешь добровольно болтаться между небом и землёй, я не допущу этого, даже если за это будут платить хорошие деньги. Ага, догадался: это наверняка придумал твой дружок. Он – вылитый отец, сидит на шее у бедной Женуины. Да ещё доченька, эта гордячка Мерседес…
А Мерседес в это время вовсе не сидела, а полулежала в шезлонге на корме великолепной яхты. Над заливом вставала огромная луна, делая очертания гор тёмными и чёткими. Огни Рио светились вдалеке, как угли остывающего огромного костра.
– Я бы хотела остаться на этой яхте до конца дней, но при одном условии – вместе с тобой. – Мерседес о6няла тонкой рукой могучую шею Аугусто. – Спасибо за купальник, он очень красивый и, наверное, дорогой.
– Ничто не может стоить слишком дорого, если радует тебя.
– Я впервые встретила человека, который меня понимает. Моя мать и брат… Они постоянно критикуют меня за то, что я не похожа на них. Если бы мать сейчас увидела эти фрукты, она бы наверняка запричитала: «Как это дорого стоит! Зачем эта роскошь!» Она думает только о хлебе насущном, ты знаешь таких людей?